– Неплохо, – одобрил Стас. – Один живешь?"

"– Один, – махнул рукой дед. – Сын погиб, невестка с внуками в Коврове осталась. Так вот и живу, как пес старый, – никому не нужен.

– А как сын погиб?

– Да глупо. Хотя у молодых смерть другой и не бывает, наверное. Это нас, пней трухлявых, она стороной обходит. Нас обходит, а их забирает, – проговорил дед задумчиво. – На мине Андрюшка мой подорвался. Огород решил чуток расширить. Вот и расширил… Грядку перекапывал, и как оно ебанет! Ноги обе оторвало напрочь, аж до бани ошметки улетели. Живот весь осколками посекло.

Минуты через две прямо там, на грядке, и помер. Мы ж не знали даже, как до избы его дотащить. Ходим с невесткой вокруг, словно двое умалишенных, причитаем. А за что взять-то? Руки есть, а внизу… – Голос у деда задрожал, он отвернулся и вытер глаза рукавом. – За одно только Господа каждый день благодарю – детишек тогда рядом не было, внучков моих. А то ведь постоянно вокруг Андрюшки крутились.

– Ты это, извини, отец, – смутился Стас. – Не подумав, спросил.

– За что же извиняться-то? Твоей вины здесь нет. – Дед шмыгнул носом, шумно выдохнул и натянул поводья.

 – Вот и приехали. Все, пассажиры, слазь. Конечная.

Дремавшие тетка с парнишкой вздрогнули и неловко засуетились спросонья, навьючивая на себя поклажу.

– Где тут двор ваш постоялый? – спросил Стас.

– Вон там, за избой со ставнями, – ответил дед. – А хочешь, так это… у меня оставайся.

– Не знаю. Мешать не буду?

– Не будешь. Да и будешь если – переживу. Чем ты мне больно помешаешь-то, пню старому? А так поболтаем хоть, все повеселее.

– Ну, тогда, пожалуй, останусь. Спасибо.

– Вот и славно, – обрадовался дед.

 – Вот и отлично.

Тетка с парнишкой, увешавшись тюками и корзинами, пыхтя, заковыляли дальше по улице.

– Эй, пассажиры, – крикнул дед вдогонку. – Ничего не забыли?

– Нет, – отозвался парнишка.

– Мое с собой все, – буркнула тетка.

– Ну и хорошо, – подвел дед итог рабочего дня, отпер ворота, взял лошадь под уздцы и повел на двор.

Стас прошел следом и встал перед крыльцом.

– Сейчас, сейчас, – торопливо протараторил дед, выбегая со двора и звеня ключами.

Он поднялся на крыльцо, открыл дверь и сбежал вниз.

– Ты заходи, располагайся там, а я лошадь только распрягу, овса дам и подойду.

Стас вытер подошвы о тряпку у входа и прошел внутрь.

В сенях было прохладно, пахло сеном и куриным пометом. Вдоль стен расположились длинные скамьи, на которых стояли горшки, банки, ведра и две здоровенные бутыли с какой-то белесой мутноватой жидкостью. На стене висели коромысло, хомут. Серп приютился на гвоздике, рядом с длинным белым полотенцем в голубых узорах по краям. В углу стояли коса, швабра и веник.