Но даже если б мы имели необходимый боевой ресурс, атака на Кантон немыслима, ибо она подвергнет опасности наши жизни. Нападение невозможно, пока не эвакуированы обитатели анклава, а моя главная забота — полная безопасность всех подданных ее величества. Вряд ли нужно говорить, что нас не отпустят, пока требования комиссара не будут выполнены. — Эллиотт глубоко вздохнул и нервно потеребил ус. — Так что, господа, напрашивается неизбежный вывод: вам придется сдать весь опий.

Повисла оглушительная тишина, затем вознесся хор выкриков:

— Это грабеж, сэр, чистой воды грабеж! Просто возмутительно!"

"— Вы осознаете, капитан, что речь о товаре на миллионы долларов?

— И потом, он нам не принадлежит! Вы предлагаете обворовать наших инвесторов?

Дождавшись паузы, капитан Эллиотт вновь заговорил, но уже в примирительном тоне:

— Господа, я ни секунды не оспариваю справедливость ваших доводов, только суть не в этом, тут вопрос нашего освобождения. Комиссар устроил западню, и мы в нее попались; сдача опия — единственный способ вырваться из комиссарской хватки, других вариантов нет.

Слова его лишь подлили масла в огонь.

— Нет вариантов? Для подданных самой мощной на свете державы?

— Знаете, сэр, вы порочите свой мундир!

— Мы вам не лягушатники, что при первой же угрозе вскидывают лапки кверху!

Состроив обреченную мину, капитан бросил взгляд на Слейда. Под несмолкаемый шум редактор поднялся со своего места и, стуча тростью, прошествовал к камину.

— Господа! — рявкнул он. — Вы прекрасно знаете, что я расположен к вам как никто другой. Но сейчас мы должны, вспомнив выражение fallaces sunt rerum species, прислушаться к бессмертному Сенеке: не верь всему, что видишь.

«А капитан-то умнее, чем я считал, — подумал Бахрам. — Он знает, что не пользуется авторитетом, и заручился поддержкой влиятельной особы».

— Призадумайтесь, господа, и вы поймете, что захватом нашей собственности комиссар оказывает нам великую услугу, ибо дает лорду Палмерстону долгожданный казус белли — повод объявить войну.

Возмущенные голоса понемногу стихли, наступила тишина.

— Я постарался погрузиться в этот вопрос, — продолжил Слейд, — и даже беглое знакомство с ним снабдило примерами, когда захват британской собственности давал основания для объявления войны. Так было в 1622 году после «амбонской резни», во время коей голландцы уничтожили английское поселение на острове и подвергли его обитателей страшным пыткам. Позже Голландия выплатила репарацию в триста тысяч гульденов. Известен также один, по крайней мере, случай, когда правительству Испании пришлось возместить урон, нанесенный британским подданным.