Мы, иные члены Совета, родом из далеких государств, результат сегодняшнего голосования не затронет наших наследников, а вот ваши дети и внуки ощутят его на себе в полной мере. Призываю вас, мистер Модди, хорошенько поразмыслить о своем долге: ваше слово и ваш голос имеют большой вес. В наших беседах вы не раз говорили о том, что в вашей вере, как никакой другой, отражена вечная борьба Добра со Злом. Перед тем как сделать выбор, загляните в пропасть, на краю которой вы стоите. Подумайте не о сиюсекундном, но о вечном. — Кинг помолчал и тихо спросил: — Что выбираете, мистер Модди: свет или тьму, Ахура-Мазду или Ахримана?

Слова эти были точно удар грома.

У Бахрама затряслись руки, и он поспешно спрятал их в рукава чоги. Чарли Кинг поступил нечестно, ужасно нечестно — приплел страны и континенты, да еще и веру! Какое ему, Бахраму, дело до стран и континентов? В первую очередь он должен думать о самых близких, ведь так? И что за радость будет им, если он разорится? Ради детей — дочек и Фредди — он охотно пожертвует своим благополучием в загробном мире. Его насущный долг — сделать их счастливыми, даже если этим он навеки перекроет себе дорогу на небеса.

Правая рука привычно скользнула под ангаркху и нащупала кошти, придающий уверенности. Бахрам глубоко вздохнул, откашлялся и посмотрел в глаза Кингу.

— Мой голос за вариант мистера Дента, — сказал он.

16

Приступ ревматизма уложил Хорька в постель, и потому отбором растений для отправки в Кантон занималась Полетт."

"Наскоро переговорив с наставником, она составила коллекцию из шести особей: саженца дугласовой пихты, куста красной смородины, двух представителей северо-западного побережья Америки — невысокого куста орегонского винограда, уже выпустившего желтые цветки, и горшка с гаультерией шаллон, похвалявшейся глянцевыми листьями и нежными соцветиями в форме колокольчиков.

Компанию им составили выходцы из Мексики — шуазия с прелестными белыми бутонами и великолепная фуксия блестящая, числившаяся в сокровищах Хорька.

Полетт уже привязалась ко всем этим растениям, особенно к буйному орегонскому винограду. С болью в сердце наблюдала она, как матросы их опускают в корабельную гичку, чтобы затем перегрузить в джонку Бабурао, и чувствовала себя матерью, отправляющей своих деток в неизведанную жизнь.

— Я знаю, сэр, что Кантон для меня закрыт, — сказала Полетт, — но нельзя ли хоть немного проводить наших питомцев?

Хорек поскреб бороду и пробурчал:

— Можете доехать до Линтина, только не маячьте там.

— Правда, сэр?

— Пусть джонка возьмет на буксир гичку с матросом, чтобы вам было на чем вернуться.

— Ой, спасибо, сэр. Большое спасибо!

Полетт выбежала на палубу и крикнула матросам, что тоже едет.