Шари подалась вперёд, разглядывая себя в зеркале заднего вида:

– Великая волна, почему же вы мне не сказали, что у меня зелёные зубы?!

– Э… мы…

Шари сунула мне фрагмент сценария:

– Нет бы сказать правду – что у меня ни капли актёрских способностей! Ну нет у меня таланта к этим человеческим штучкам. Вы с Джаспером ни в чём не виноваты. Если бы я больше тренировалась…

На меня нахлынула знакомая ярость. А ведь я думал, что почти победил её.

– Перестань, Шари! Это не твоя вина – ненавижу, когда ты себя так принижаешь!

– Но я…

– Перестань! – Не осознавая, что творю, я порвал сценарий на мелкие клочки и разбросал по салону.

И тут же понял, что зашёл слишком далеко. Не сумел совладать с яростью. Всё, ни слова больше. Глубоко дышать.

Блю и Шари враждебно смотрели на меня.

– А я ненавижу, когда ты так бесишься, – сказала Шари.

Она на меня обиделась, и за дело. Внутри у меня разверзлась бездна, поглотила меня и начала пережёвывать.

– Хватит ссориться и ныть! – Миссис Мисаки решительно завела двигатель и перевела рычаг автоматической коробки передач. – Что значит какая-то кинороль? Главное, что вы живы, здоровы и не голодаете!

Тут она в виде исключения права.

Механически кивнув, как три заводные игрушки, мы молча сидели рядом словно незнакомые."

"– А ты приберёшь в салоне, когда вернёмся, понял, Тьяго?

– Угу, – буркнул я.

Мы проехали всего около километра вдоль моря, как вдруг Шари воскликнула:

– Остановите! Надо остановиться, пожалуйста!

Миссис Мисаки надавила на тормоз, и нас швырнуло вперёд:

– Что такое?

– Я забыла попрощаться с тремя дельфинами. Даже не выяснила, как их зовут. Это неправильно!

Выскочив из салона и спрятавшись за автомобилем, она разделась и, пока мы высаживались, уже вбежала в воду, а немного погодя мы увидели серый спинной плавник, стремительно удаляющийся от нас к съёмочной площадке.

– Вот сумасбродная девчонка! – негодовала миссис Мисаки.

Мы сели на каменистый берег и стали ждать. Шари вернулась через полчаса. В хорошем настроении – наверное, уже успела смириться с неудачей на кастинге – она вылезла из моря и оделась.

– Все трое очень милые, – рассказала Шари. – Одного зовут Артус – он умеет выполнять всевозможные трюки.

Вообще он людей любит, но Франческо иногда его раздражает. Артус подробно расспрашивал меня о жизни в открытом море.

– А двое других? – Блю встала, с любопытством ожидая продолжения.

– Старшую зовут Лука – она выросла в дельфинарии и привыкла к комфорту: ей важно, чтобы её каждый день вовремя кормили и всё такое. – Шари вскинула брови. – У них с Артусом был детёныш, но, увы, он умер. Истории о моих морских приключениях её не заинтересовали. Наверное, потому, что она любимица Франческо.