Фактически уткнулись в нее.

— Ждите! — даже не взглянув на нас, приказала госпожа Верк.

В ее голосе не осталось и следа той угодливой любезности, которой она окутала нас при встрече. Лишь властная требовательность, будто вместо нее говорил кто-то другой.

Мы замерли.

Берта вскинула вверх правую руку, выкрикнула что-то малопонятное, затем резко прижала ее к каменной кладке. Под ладонью блеснуло, полыхнуло багровым отсветом — скорее всего, активирующий амулет, и стена дрогнула, поплыла серым маревом, постепенно истончаясь, выцветая и открывая темный зев прохода.

Черная магия.

И вот что странно, я не просто ощущала набиравшее силу заклинание, могла сказать, какой у него вкус и аромат. Хотя об аромате в данном случае говорить не приходилось. Отвратительная, тошнотворная вонь, запах крови и гниющей плоти, казалось, заполнял все помещение, сочился из каждой щели, заставляя желудок подскакивать куда-то к горлу.

Судя по гримасе, мелькнувшей на лице светлейшего, он испытывал примерно то же самое. Но с Рэем-то все понятно, инквизитор всегда чувствовал чужой дар на расстоянии, умел отследить, если тот активирован. А мне это счастье за что? И плечо в том месте, где находилась татуировка, вдруг онемело, а потом разболелось так, словно его прижигали каленым железом. Не выдержав, я беззвучно выдохнула, переступила с ноги на ногу и закусила губу.

Впрочем, ни Берта, ни Рэйнард не обратили на мое шевеление никакого внимания. Портниха продолжала монотонно бубнить что-то, а лорд сосредоточенно смотрел куда-то поверх ее головы. Судя по всему, сканировал ауру. Сложные заклятия часто завязывались именно на нее, и в момент активации их можно было прочитать. Незаметно. На расстоянии. Любое неосторожное вмешательство — и магия обратится вспять, снова закрыв доступ в убежище чернокнижника. Значит, Берту, пока она не закончит, трогать нельзя.

Когда от стены осталась лишь зыбкая сизая дымка, невидимый артефакт под пальцами женщины снова замерцал. Все. Еще пара секунд, не больше. Сейчас потайной ход полностью откроется, Рэйнард погрузит портниху в транс и пойдет туда, в темноту, а мне нужно будет возвращаться.

И тут Берта стремительно развернулась — слитным, неуловимым, удивительным для ее грузного тела движением, с размаху впечатала зажатый в кулаке артефакт в грудь светлейшего и так же молниеносно отдернула руку.

Рэйнард хрипло выдохнул, заскреб скрюченными пальцами по мундиру, рванул его, разрывая вместе с рубашкой, и я увидела кроваво-красный ромбовидный камень, который медленно погружался мужчине под кожу в районе сердца. Вплавлялся в нее.

Все произошло так быстро, что я не успела отреагировать. Миг — и артефакт застыл, наполовину погрузившись в тело.