Единственное объяснение, которое он мог предположить, — это…

Ад и проклятие! Если то, что он заподозрил, — правда, он лично кастрирует ублюдка тупым ножом.

Стивен подошел к двери клуба. Ему придется о многом подумать, а думать лучше в одиночестве и в темноте. Сейчас он…

Черт! Дверь распахнулась, и в клуб ворвался маркиз Найтсдейл. За ним шли герцог Элфорд и граф Уэстбрук.

— Паркер-Рот, тебя-то я и ищу, — заявил Найтсдейл. Обернувшись к своим спутникам, он сказал: — Идите, я скоро к вам присоединюсь.

Уэстбрук рассмеялся:

— Удачи, Паркер-Рот! Кажется, тебя ждут крупные неприятности.

 — Он похлопал Стивена по спине: — Но, не волнуйся. Он не пронзит тебя шпагой. К счастью, он забыл ее дома.

— Робби, ты мешаешь! — рявкнул Найтсдейл и покосился на Элфорда: — Джеймс, сделай одолжение, уведи этого идиота.

Элфорд ухмыльнулся:

— С удовольствием. Пойдем, Робби. Мы вполне можем выпить.

— Прекрасная идея! Желаю тебе хорошо провести время, Чарлз, — сказал Уэстбрук. — Можешь не торопиться.

Мы не будем скучать.

— Прекрасно. — Он покосился на Стивена и буркнул: — Следуй за мной. — После этого он почти бегом устремился в маленькую гостиную.

— Какие-то проблемы, Найтсдейл? — удивленно спросил Стивен. С таким же успехом он мог пытаться остановить мчащегося быка, задав ему вопрос о погоде.

Найтсдейл ворвался в небольшую комнату, убедился, что она пуста, плотно закрыл за собой дверь и только после этого ответил:

— С Эммой всегда есть проблемы.

Черт! Черт! Черт! Он попал в ловушку и знал об этом, но все же не был намерен сдаваться без боя.

— Не хочу сказать ничего плохого, Найтсдейл, но интерес твоей очаровательной супруги к моим делам переходит все границы. И я не могу понять, чем он вызван.

Ведь не я женат на ее сестре.

Найтсдейл только вздохнул."

"Пропади все пропадом! Стивен понимал, что это слабый аргумент. Нет, по правде говоря, это вполне хороший аргумент, даже отличный, если только разговариваешь с благоразумным человеком. Но Эмма никогда не была благоразумной и имела отвратительную привычку вмешиваться не в свои дела. Одной только вероятности того, что его действия могут как-то повлиять на ее драгоценную сестру, было достаточно, чтобы пробудить ее активность. А если Эмма за что-то бралась, то не обходилось и без Найтсдейла, который обожал жену, хотя они были женаты уже пять лет, имели двоих сыновей и еще воспитывали двух племянниц Найтсдейла.

Чарлз сцепил руки за спиной и хмуро взглянул на родственника:

— Эмма желает знать, правда ли, что твоя помолвка фиктивна.

«Как, черт бы ее побрал, она догадалась?» Стивен величественно скрестил руки на груди:

— Я публично объявил о нашей помолвке за ужином. Вы оба меня слышали, равно как и все остальные. Теперь я не могу взять назад свои слова, даже если бы захотел.