Мне определенно будет комфортнее с меньшим количеством одежды.

Энн храбро встретила его взгляд, но сразу отвела глаза и уставилась на пуговицы. Его взгляд казался слишком напряженным и проницательным. Если она проявит неосторожность, он сможет прочитать ее тайну по лицу. Она расстегнула последнюю пуговицу, распахнула жилет и погладила грудь мужчины, прикрытую только рубашкой. Так лучше. Не совсем хорошо, конечно, обнаженная кожа была бы предпочтительнее, но все же гораздо лучше.

— Ты хотела расстегнуть только эти пуговицы, Энн?

— Д-да. — Она знала, какие еще пуговицы он имеет в виду.

Их было трудно не заметить. Ведь они начинались чуть ниже пояса, всего лишь в дюйме от ее пальцев. Его эрекция было очень сильной — пуговицы едва не отрывались. Расстегнуть их было бы актом милосердия. Но Энн еще не настолько осмелела.

— Жаль, конечно, но думаю, ты права. — Стивен снял жилет и бросил его на стул. — Знаешь, а ведь мне все еще жарко. Тебя оскорбит, если я сниму и рубашку?

У Энн пересохло во рту.

— Нет, — с трудом выдавила она. — Меня это не оскорбит."

"— Превосходно! — Стивен сбросил галстук и снял рубашку.

Как он красив! Пламя камина играло на его широких плечах и мускулистых руках, освещало грудь.

Энн еще никогда не видела мужчину без рубашки. Брентвуд не потрудился раздеться, когда взял ее девственность. Тогда они были в саду барона Геддинга. Вероятно, ему не было жарко.

А жаль. Если бы он сбросил одежду, хотя бы частично, вид рыхлой белой плоти, возможно, помог бы ей прийти в себя, и она бы убежала. Хотя вряд ли. Она же считала, что влюблена без памяти. Когда Брентвуд повел ее в уединенный уголок сада, она была взволнована и возбуждена. Она считала его романтическим героем, а себя — смелой и отчаянной.

Энн не была отчаянной ни до рандеву с маркизом Брентвудом, ни после него — до сегодняшней ночи. Безрассудство вообще было не в ее характере. Но тогда ей только исполнилось семнадцать. Она была глупа и немного зла на отца, который снова позаботился о прибавлении в семье. Тем более что ухаживать за детьми предстояло ей.

Итак, она отправилась в кусты за лордом Брентвудом. Как только они добрались до местечка, со всех сторон укрытого густой растительностью, маркиз деловито прислонил ее к стене и, не теряя времени, стал грубо лапать и целовать.

Его руки жадно шарили по ее телу, мяли грудь, тискали ягодицы. Энн честно старалась ощутить волнение и безудержную страсть, но это оказалось совершенно невозможно, поскольку одновременно она пыталась дышать, что удавалось не всегда. А потом неожиданно она почувствовала прохладный воздух на бедрах, и прежде чем смогла сказать хоть слово, что-то твердое вонзилось в нее в самом интимном месте между ног. Она оцепенела от резкой боли, но Брентвуду на это было наплевать.