Лучше нам немного понизить тон нашего разговора и сделать вид, будто мы заняты всякой любовной чепухой и шепчемся о чем-то приятном. Я прямо чувствовала, как внимание всех, кто волею судьбы оказался недалеко от кресла Томаса, обращено на нашу пару.

Я подошла ближе. Совсем было собралась присесть на подлокотник, но Томас ловко перехватил меня за руку, дернул на себя — и я, приглушенно ахнув, рухнула ему прямо на колени.

— Так удобнее будет, — промурлыкал он и самым наглым образом потерся носом о мою шею.

Я тяжело вздохнула, перехватив несколько любопытствующих взглядов, направленных в нашу сторону.

Повернулась к Томасу в пол-оборота и обвила его шею руками.

— Дорогой, — как можно громче и восторженнее воскликнула я, хотя больше всего на свете мечтала засветить чем-нибудь тяжелым прямо промеж глаз. — Ты даже представить не можешь, какая идея мне только что пришла в голову!

— Ну-с, поделись ею, — с готовностью поддержал мою игру Томас. — Давай угадаю! Ты придумала какую-нибудь постельную забаву, которая вознесет меня на седьмое небо от блаженства.

Даже удивительно, как Томас умудрился дожить до своих лет.

Если он каждый прием развлекается тем, что доводит до белого каления весь высший свет, то я очень удивляюсь, почему его попытались взорвать лишь однажды.

Краем глаза я заметила, как пожилая степенная чета, стоявшая неподалеку, обменялась возмущенными взглядами. По губам мужчины я прочитала беззвучное — «ох уж эта молодежь, ни стыда, ни совести!» Женщина кивнула, и оба представителя старшего поколения, воспитанного в более строгих традициях, поспешили затеряться в толпе, отойдя от нас на приличное расстояние.

— Лицемеры! — чуть слышно фыркнул Томас, мимо глаз которого тоже не прошла эта крохотная сценка.

 — Что один — любитель молоденьких девиц. Что вторая, которая с упоением наставляет ему рога с конюхом, когда супруг отлучается в дом терпимости.

Я так хотела поскорее поделиться с Томасом всем, что узнала от Уолтера, поэтому совершенно забыла смутиться очередным скандальным фактам из жизни аристократов Бриастля. Вместо этого я наклонилась к Томасу поближе и зашептала ему на ухо, то и дело издавая глупое хихиканье и томно вздыхая. Надеюсь, любой, кто увидит эту сцену, подумает, будто мы настолько влюблены друг в друга, что не стесняемся в выражении чувств при посторонних.

Музыка играла так громко, что я не опасалась возможности быть подслушанной. Да что там, я и сама с трудом слышала, что говорю.

— Вот, — наконец завершила я. Немного подумала и чмокнула лорда Бейрила в лоб. Чтобы, так сказать, у всех, кто наблюдал за этой сценой не осталось ни малейшего сомнения в любовной направленности наших перешептываний.

Томас машинально потер лоб, словно пытался стереть след моего поцелуя.