Какая-то сила вела ее, и вдруг Ирина увидела себя на железнодорожном вокзале, чувствуя, что ей здесь что-то надо найти, но не помня – что. Она стояла на перроне, оглядываясь. Люди текли мимо нее, удивленно глядя на эту женщину, выглядевшую, словно потерявшийся ребенок. В конце концов к ней подошел милиционер, спросил документы, и, узнав, что из документов у нее есть только справка об освобождении, велел валить отсюда подальше.

Она помнила, что у нее есть еще дело. Она поехала к сыну. Мишка все эти годы жил у Ольги Радостевой. Когда Ирина позвонила в дверь, именно Ольга открыла ей.

– Ого! – сказала Ольга. – Какие люди! И у тебя еще хватает наглости сюда заявляться?!

– Здравствуй, Оля… – ответила Ирина, этим обращением поразив сноху. – Позови Мишу, будь добра.

Но Мишка уже и сам вышел.

– Теть Оль, пусть войдет… – сказал он.

Ольга, что-то ворча, посторонилась.

Ирина вошла. Перед ней стоял молодой парень, высокий, длинноволосый, синеглазый. Она с трудом поняла, что это и есть Мишка – в ее памяти он все эти годы был хоть и пятнадцатилетним, но ребенком, а тут перед ней стоял другой, взрослый, человек.

– Здравствуйте… – сказал Мишка и протянул ей руку. Он явно не знал, как себя вести. Совершенно не понимала этого и Ирина. Ольга, махнув рукой, велела всем идти на кухню и сказала, что сейчас поставит чай.

– Как ты живешь, Мишенька? – спрашивала Ирина.

– Хорошо. Все нормально у меня… – отвечал Мишка. Он тоже смотрел на нее и не узнавал. В его сознании мама была другая – веселая и молодая. Здесь же сидела усталая женщина непонятного возраста, улыбавшаяся странной улыбкой. Она гладила его по волосам и Мишка делал усилие, чтобы не отдернуть голову. Он чувствовал с удивлением, что ему не по себе.

– Ты учишься, работаешь?

– И учусь, и работаю… – ответил он.

– А где?

– В институте на рекламе. А работаю в имиджевом агентстве…

– В каком агентстве? – удивилась она.

– В имиджевом… – ответил Мишка. Беседа все больше томила его.

– Хорошая должно быть работа… – медленно сказала она. – Чистая…

– Да уж, – не утерпела Ольга. – Под забором мальчишку не оставили!

Но Ирина только посмотрела на нее и ничего не ответила.

– А что это – имидж? – спросила она сына.

– Мам, не притворяйся, будто тебе это интересно… – сказал Мишка.

– Я не притворяюсь. Мне все про тебя интересно. Все же четыре года не виделись… Поговори со мной, сынок…

– О чем? – удивленно спросил он, помолчал и вдруг со смешком спросил: – Как в тюрьме кормят? Как в камере – не обижали?

Она дернулась.

– В камере-то не обижали… – ответила она, разом замкнувшись."

"– Ладно, хватит, – сказала Ольга. – Видишь, не нужна ты ему. Иди, иди, все, что ты могла, ты уже сделала…

– За что ты ненавидишь меня? – спросила Ирина.