На вокзале он отыскал каких-то бомжей и отдал им сумку. Потом вошел в здание вокзала, купил в ларьке ручку, тетрадку и конверт и долго писал письмо. Потом он сбросил его в почтовый ящик, а затем вышел на тянувшийся над путями пешеходный мост и еще долго стоял на нем, глядя на поезда, слушая скрежет вагонов. Когда начало темнеть, он приметил не спеша двигавшийся по путям поезд, быстро спустился вниз и лег головой на рельсу.

Глава 11

В кармане у Бесчетнова зазвонил телефон.

– Серега, я тут через вокзал домой иду, на путях человек без головы лежит! – весело кричал в трубку Петрушкин.

– Афигеть! – сказал Бесчетнов. – Так ты спустись, посмотри, что там.

– Да мне некогда… – ответил Петрушкин. – Дома ждут. Но ты успеешь – здесь еще даже ментов нет.

Бесчетнов вскочил и начал одевать куртку.

– Ты куда? – спросила его Наташа.

– Да на вокзале кого-то зарезало на путях… – ответил Бесчетнов, проверяя по карманам, при нем ли блокнот и ручка.

– А можно с тобой? – спросила Наташа.

– Что за странная любовь к покойникам? – поддразнил ее Бесчетнов. – Ну поехали.

Втроем с фотографом Трофимовым они быстро доехали до вокзала на редакционной машине, прошли через вокзал и вышли на перрон. В начинавшихся уже сумерках Бесчетнов увидел возле будки людей в оранжевых жилетах и пошел к ним. Инстинкт не обманул его – путейские рабочие как раз курили, глядя на покойника и поджидая ментов.

Тело в черной куртке лежало вплотную к рельсам. Вся кровь ушла под грудь. Между рельсами на щебенке стояла на шее отрезанная голова. Наташа, как увидела голову, ахнула и зажала ладонью рот.

– Я же говорил, Наташечка… – насмешливо проговорил Бесчетнов. Тут он прошел так, что увидел лицо. Страшные глаза Грядкина смотрели на него в упор.

– Твою мать… – сказал Бесчетнов. – Твою мать… Трофим, снимай все!

– А ты чего, его знаешь? – удивленно спросил фотограф.

– Да это же тот, который ходил к нам, говорил, что это он убил, а жена за это убийство сидит!

– Да не, не похож! – покрутил головой Трофим.

– Ты уж извини, но если тебе поезд башку отрежет, ты тоже вряд ли будешь на себя похож…

– Сплюнь, скажешь тоже! – заплевался Трофим. Он присел на корточки прямо перед лицом несчастного Грядкина и фотографировал его в упор: если бы Грядкин был жив, он бы неминуемо моргнул от вспышки. – А ты как думаешь – он сам?

– Ну трудно предположить, что его вот выложили и держали здесь… – ответил Бесчетнов. «Пережевала тебя, Коля Грядкин, наша хренова страна, и выплюнула… – думал Бесчетнов, глядя в мертвые глаза. – Ты уж извини меня. Не помог я тебе. Не помог…». Статью он написал, она вышла, но никакой реакции не было – как в песок.

– Могли напоить и положить. Могли по башке дать и положить. Вариантов куча… – сказал фотограф.