Начался разговор.

– Я представитель воинской части… Нам нужны колеса большими партиями, и ваш прайс-лист нас удовлетворяет… – начал он.

Сидевшая напротив него женщина лет сорока одобрительно кивала – удовлетворяет так удовлетворяет. Грядкин спросил, смогут ли они поставить сразу большую партию, на миллион двести тысячи.

– Ну а чего ж… – ответила женщина. – От завода торгуем, наберем.

Грядкин и по привычке, и для виду покочевряжился по поводу цены – сбросить бы?

– Ну а чего ж… – опять сказала женщина. – Подвинемся чуток.

Грядкин просиял. Выспросил, какие бумаги надо оформлять, договорился о сроках. Когда пошел такой – без хитростей и ловкостей, чисто технический – разговор, ему стало легче. Он решил, что самое главное позади.

Был уже февраль. Грядкин радовался и тому, что до 1 марта осталось совсем чуть-чуть, и тому, что год нынче не високосный: в прошлом году разлука была на день длинней.

Глава 5

… А в феврале он пропал. Ирина вдруг вспомнила, как звонила ему раз за разом по всем его номерам – у него их почему-то было три. Все номера молчали. Она хотела было уже ехать искать его, но тут подумала – куда? В последнее время он то и дело переезжал. Лежа сейчас на нарах, вдыхая тяжелый воздух камеры, запах многих потных тел, она вспоминала свои страшные мысли, приходившие ей в голову полгода назад – неужто убили? Заявить в милицию – а в какую? Да и кто он ей, а она – ему? В те дни слезы то и дело заливали ее лицо. Даже Мишка однажды вечером подошел к ней, сел рядом и сказал:

– Мам, ты чего? Ты из-за отца, да? Да ты уж наплюй, его не переделать…"

"Она сквозь слезы по одному своему мужчине вгляделась вдруг в другого – неужто он возвращается к ней? Неужто не зря она его ждала?! Робея, она протянула руку, погладила его по голове и он не отстранился.

В марте вдруг что-то толкнуло ее – она зашла на главпочтамт и как когда-то спросила в отделе «до востребования», нет ли ей писем. Работница посмотрела среди конвертов и вдруг достала из них один.

– Вот… – сказала она.

– Спасибо… – помертвевшими губами проговорила Ирина.

– Не за что… – ответила ей работница.

Едва отойдя от окошка Ирина разорвала конверт. Листок был маленький, мятый, от него исходил даже какой-то странный запах – теперь-то она поняла, чем так пахло то письмо: тюрьмой! Ирину удивило, что буквы оказались меньше обычного – но почти сразу она догадалась: это для того, чтобы больше влезло.

Она усмехнулась, вспоминая, как читала это письмо, как начала понимать, откуда это все – шубы, лимузины, номер для новобрачных. Грядкин, ее Коля-Николай, мальчик с горящими глазами, оказался вором.