Напротив него, чиркая что-то в маленьком блокнотике, сидел самый молодой член Президиума ЦК, буквально несколько дней назад избранный в его состав, Дмитрий Романский. Их глаза на мгновение встретились, и Плужников успел прочитать в его взгляде искреннее сочувствие. Романский едва заметно улыбнулся и вновь углубился в блокнот.

– Когда у вас следующий запуск? – нервно спросил Сидоров.

– Завтра первый старт по программе подготовки полета человека «Восток», – ответил Царев. – Впервые в мире мы попробуем отправить в космос и вернуть на землю Мандельштама…

Взгляд Сидорова затуманился.

– Это который поэт? – с недоумением спросил он.

– Поэт умер еще в тридцать восьмом году, – не отрываясь от рисования в блокнотике, бросил Романский.

– Сам знаю, – передернул плечами Сидоров.

– Мандельштамом, – пояснил Царев, – наши инженеры прозвали габаритно-весовой макет человека…

– Чушь какая! – перебил его Сидоров. – Что, нельзя было какого-нибудь поэта русской национальности взять? Пушкина, например?

– Пушкина тогда тоже нельзя, – улыбнулся Романский.

– Это почему еще? – вспыхнул Сидоров.

– А у него дедушка арап был.

Сидоров напрягся, повращал бровями, посмотрел на Закарповича. Тот кивнул.

– Неважно, – заключил Сидоров. – А вот запустить надо было к празднику. К Первому мая, дню трудящихся!

– К сожалению, это было невозможно, – твердо сказал Царев.

– Опять «невозможно»! – всплеснул руками Сидоров. – Запомните: если партия приказывает – возможно все!

– Егор Петрович, – улыбнулся Романский, отложив в сторону блокнотик, – помните анекдот: сидит генерал на берегу реки, ловит рыбу. Жара, мухи гудят, пот льется градом, а поплавок – мертвый, не колышется.

Все присутствующие заулыбались, с трудом сдерживая смех под суровым взглядом Сидорова.

– О вашей позиции, Дмитрий Федорович, – с ненавистью сверля глазами Романского, выдавил из себя Сидоров, – я доложу Никите Сергеевичу.

* * *Выйдя из правительственного корпуса Кремля, в котором проходило совещание, Плужников уже садился на заднее сиденье своей черной «Волги», когда его окликнул неизвестно как оказавшийся рядом Романский:

– Павел Михайлович!

Плужников вылез из машины и подошел к нему.

"– Не расстраивайтесь, Павел Михайлович, – сказал, глядя ему в глаза, Романский. – Вы же понимаете, он на Президиуме ЦК заверил Никиту Сергеевича, что наш космонавт полетит раньше американского. А это пока не очень получается. Вот он заранее и подыскивает виновных.

– Я понимаю…

– А на самом деле чего там у вас в Волжанске? – поинтересовался Романский. – Действительно диверсия?

– Проверяем.

– Ну, удачи! – похлопал Плужникова по плечу Романский.