Ведь когда-то и он был таким же молодым, как этот парень на фотографии, и вся жизнь была впереди, и казалась она простой и понятной…

– Дядя летчик, – прервала его размышления рыжеволосая девочка, – а вы и правда летчик, как папа?

– Наташка, не вертись! – с улыбкой бросила ей Кубина, заходя в комнату с подносом, на котором стояли три чашки, чайник и вазочка с вишневым вареньем. – И не приставай к дяде…

Поймав взгляд Олейникова, смотрящего на фотоснимок, Кубина остановилась, улыбка сошла с ее лица, а глаза наполнились бесконечной печалью.

– Сын… – тихо сказала она.

 – Пропал без вести. В Корее…

Кубина поставила поднос на стол и захлопотала, разливая по чашкам чай.

– Так мы теперь бабским царством и живем. Дочка моя, слава богу, работает, а я вот с внученькой сижу. Вы берите варенье, сама варила. А я вас помню, – вновь улыбнулась Кубина, – муж мой, Василий Степанович, царство ему небесное, вас тогда еще на рыбалку затащил…

– Да, было дело, – кивнул Олейников, отхлебывая горячий чай. – Мария Григорьевна, я вот как раз про Василия Степановича спросить хотел. Может, какие-то документы, записи… дневники какие-нибудь остались?

– Да что вы! – всплеснула руками Кубина.

 – Какие дневники? Пять обысков. Все забрали. Ни свиданий, ни передач не разрешали. Я ведь только через год узнала, что его расстреляли…

И, еле сдерживая слезы, Кубина отвернулась к окну.

Олейников допил чай, встал, подошел к ней и положил руку на плечо.

– Пойду я, Мария Григорьевна. Пора…

– Вы заходите… Хоть иногда.

– Постараюсь, – сказал Олейников и направился к двери.

– Ой! – вскликнула ему вслед Кубина. – Как же я могла забыть? Прямо перед арестом…

– Что? – обернулся Олейников.

– Прямо перед арестом Василий Степанович, если вдруг вы объявитесь, просил вам отдать… пластинку!

– Пластинку?

Кубина засеменила к тумбочке, на которой стоял старый патефон, и, покопавшись в стопке грампластинок, взяла одну из них и протянула Олейникову.

– Вот эту…

Олейников только взял ее в руки, как вдруг на улице взвизгнули тормоза и захлопали двери машин. Олейников подбежал к окну и сквозь заросли герани осторожно глянул вниз. Во дворе из двух серых «Волг» выскочили человек восемь в штатском и побежали в сторону кубинского подъезда.

– Двое в лифт, двое остаются здесь, остальные за мной! – командовал им Зорин.

* * *Обыск уже почти закончился. Зорин расположился за столом и, поглядывая на копавшихся в ящиках чекистов, крутил в руках чашку, из которой только что пил Олейников.

– Мария Григорьевна, зачем вы меня обманываете? – строго прищурившись, спросил майор. – В целях его же безопасности мы должны знать, куда он пошел.

Кубина сидела неподвижно и молчала.