Мы, со своей стороны, постараемся разобраться с техникой, ну а вам мы были бы очень признательны, если бы удалось исключить проблемы любого иного характера…

В этот момент дверь в просмотровый зал с треском распахнулась, и на пороге возникла фигура Зорина.

– А вот как раз подошел человек, – пояснил генерал, с недобрым предчувствием вглядываясь в потрепанное и невыспавшееся лицо Зорина, – который явно что-то хочет мне доложить по данному вопросу…

* * *Олейников протянул руку и уверенно нажал на кнопку дверного звонка, над которой висела потускневшая медная табличка:

КУБИНЫ – звонить два раза

За дверью послышались шаги, звякнул отпираемый замок, дверь открылась.

На Олейникова с некоторым удивлением смотрела, кутаясь в серую кружевную шаль, пожилой красоты женщина с усталыми глазами. Из-за ее спины с любопытством выглядывала рыжеволосая девочка лет шести.

– Вам кого? – спросила женщина, всматриваясь в лицо Олейникова.

– Вас, Мария Григорьевна. Вы меня не узнаете?..

* * *– Подбросил арестантскую одежду… рядом с урной… прямо перед отходом московского поезда! – лепетал Зорин, едва поспевая за Плужниковым, размашисто вышагивающим по коридорам ОКБ-1.

 – Думал, обведет нас вокруг пальца! Некуда ему деваться, некуда! Мы заблокировали все восточное направление, вплоть до Урала!

Контрразведчики вышли на крыльцо главного корпуса конструкторского бюро и направились к машине Плужникова.

– Значит, прямо перед отходом московского поезда? – переспросил генерал, закуривая.

– Так точно, товарищ генерал! – подтвердил Зорин и, показывая на папиросу, спросил: – Вы же бросили?

– Точно, бросил, – согласился Плужников, выкидывая папиросу, и, на мгновение задумавшись, произнес: – Да… Старый трюк. Молодец, Олейников! Узнаю школу генерала Кубина…

– Не понял, товарищ генерал? – остановился Зорин.

– Двойной обман, майор. Двойной обман… – подошел к Зорину Плужников. – Здесь он, в Москве. Точно.

– В Москве? – удивился Зорин. – Откуда вы знаете?

– Знаю, майор, знаю, – ухмыльнулся в усы Плужников.

 – И еще, майор, я знаю, что генерал Кубин своих никогда не бросал!

* * *"

"Олейников огляделся. Светлая уютная комната, изобилие цветов в горшках на подоконнике, большой круглый стол в центре, над ним пожелтевший от времени абажур с бахромой, никелированная кровать у стены с гобеленом. Взгляд Олейникова задержался на стоявшей на прикроватной тумбочке фотографии молодого человека в летной форме. Олейников вздохнул.