Ну и Егор Петрович свое слово держит – вон как тебе генеральская форма к лицу. Хотя как это, подлецу – все к лицу. Шучу.

– Неудачно… – недовольно буркнул Гудасов.

Сидоров замер. Ему показалось, что он ослышался.

– Что?.. – переспросил он.

– Ваши шутки, Егор Петрович, – наглым тоном произнес Гудасов, – не всегда удачны.

– Что?! – взлетели брови на лице Сидорова. – Да как ты смеешь?!..

– Сядьте, Егор Петрович! – грубо приказал Гудасов. – Теперь поговорим серьезно. Это в ваших интересах. Вы же понимаете, что я не стал бы так разговаривать, не имея на то достаточных оснований…

Сидоров, испугавшись неожиданного напора, сел на стул. Гудасов, довольный произведенным эффектом, продолжил:

– Олейников – мертв. Плужников – в тюрьме по обвинению в шпионаже. Думаю, по приговору суда он отправится вслед за Олейниковым. Теплая компания на том свете соберется… вместе с генералом Кубиным. Будет что обсудить… Я вот, например, знаю, что они про вас говорить будут…

– Что ты несешь? На каком «том свете»? При чем тут Кубин? – с недоумением и испугом спросил Сидоров.

– А при том, Егор Петрович, что иногда на этом свете слышны разговоры с того! И блокнот генерала Кубина, в котором много любопытной информации на ваш счет, теперь у меня. Да и про ваши дела с валютой кое-какой материальчик у меня накопился. Не говоря уж о вашем отпрыске. Вы меня хорошо понимаете?"

"Глаза Сидорова налились кровью.

– Что ты хочешь? – скрипнул он зубами.

– А вот это уже деловой разговор! – цинично улыбнулся Гудасов. – Я, Егор Петрович, хочу… даже, можно сказать, мечтаю, чтобы наши отношения вышли на новый, взаимовыгодный, уровень. И для начала осмелюсь порекомендовать вам, не откладывая в долгий ящик, озаботиться вопросом моего назначения.

– Так тебя же назначили! – воскликнул Сидоров. – Генерала дали!

– Вы меня не поняли, Егор Петрович, – тихо сказал Гудасов. – Генерал – это уже в прошлом. Я говорю о моем назначении на пост председателя КГБ…

* * *– Ты что все оглядываешься, Сергей Александрович? – усмехнулся Олейников, наблюдая, как Зорин, озираясь, открывает ключами свою квартиру.

– Да так… – улыбнулся в ответ Зорин, распахивая дверь, – посматриваю, чтоб ты меня ничем в ухо не тыкнул.

– А я только невоспитанных людей в ухо тычу, а ты ж у нас перевоспитался! – рассмеялся Олейников и зашел за Зориным в квартиру.

* * *Через полчаса, наскоро перекусив, они уже сидели за столом и внимательно рассматривали содержимое рюкзачка Томаса.

– Что это? – спросил Олейников, показывая на красную книжечку с изображением Большого театра на обложке.

– Это… – Зорин покрутил книжечку в руках, – это абонементная книжка.