– А если я сейчас сбегу?.. – наконец выдавил из себя Брагин.

– Нет, Серега, не сбежишь, – покачал головой Олейников и посмотрел на Катю.

– Не сбегу, – согласился Брагин, поймав взгляд Олейникова.

– Может, в гости пригласишь? – предложил Олейников. – А то неудобно как-то посреди улицы…

* * *– Как ты узнал? – спросил у Олейникова Брагин, когда они остались одни на кухне в его квартире.

– Цыганка нагадала… – сказал Олейников, закуривая. – Опознала тебя на фотографии передовиков соцпроизводства. Вместо Либермана.

– Не понял…

– Да ладно, Серега, это не важно. Считай, что совокупность обстоятельств и логических рассуждений привела меня к этому выводу.

Брагин помолчал немного, потом, потянувшись к стоявшему в шкафчике графину с водкой, спросил:

– Выпьем?

– Не, Серег, не сейчас. Ты мне лучше про Томаса расскажи…

Брагин задумался.

– Сигарету дай, – попросил он.

Олейников протянул ему пачку. Брагин достал сигарету, размял ее пальцами и, сломав пару спичек, прикурил."

"– Он официантом работает… – сделав затяжку, сказал он, – в вагоне-ресторане. Катается по всей стране туда-сюда, не вызывая подозрений.

А нас тогда с Либерманом на завод в Днепровск отправили… в очередную командировку. Ну, и сидим мы в вагоне-ресторане, выпили уже крепко, а Либерман мне про свою больную тетку рассказывает…

* * *– Вась Василич позвонил кому-то, попросил, – говорит мне Либерман, – тетушку мою в Кремлевку положили…

– И что? – спрашиваю я.

– Да ничего! Очередь на пересадку почки на три года вперед. И этот, наглый такой, врач-администратор мне прямым текстом: хотите, мол, процесс ускорить – двадцать тысяч рублей. Откуда у меня такие деньги? Я тетке говорю: давай твою квартиру продадим, а она: нет.

Вот умру – все тебе достанется. Не могу же я, мол, тебя без наследства оставить.

– Я тебя понимаю, – говорю, наливая еще по рюмке, – у меня самого с сыном…

– Знаю, – кивает Либерман.

Мы чокнулись, выпили. Я ему предлагаю:

– Иван Иваныч, возьми у меня денег.

– Да ты что, Сереж! – замахал он руками.

Ну а меня понесло. Денег-то у меня немерено было – лет пять как цех мой подпольный уже работал.

– Ты думаешь, у меня нет? Нет?! – раскричался я.

Полез в карман, вытащил пачку рублей, стал махать у него перед носом.

– Вот! Смотри! – ору я. – Мы всех их купим! Всех подонков этих! Им на чужое горе наплевать. Знаешь, знаешь, что они моему сыну сказали? Неоперабельный. Только за рубежом! Даже лекарств здесь таких нет, чтоб хоть немного лучше стало… Сколько ему так осталось? Год? Два? Я просил, умолял: пустите за границу. Нельзя! «У вас секретная работа. Интересы Родины превыше всего». А на хрена мне такая Родина, если я сына своего спасти не могу?!

Он стал меня за руку хватать, деньги мне назад в карман засовывать.