«Романтично…» – подумал Олейников и, сделав пару шагов к полукруглой, покрытой мягким ковром лестнице, позвал:

– Людмила! Вы здесь?

– Руслан, это вы? – раздался голос Ласкиной со второго этажа. – Располагайтесь, я сейчас спускаюсь…

Олейников прошел в гостиную. В углу комнаты был накрыт небольшой низкий столик: закуски, возглавляемые черной икрой, шампанское в ледяном ведерке, серебряные приборы. Стульев не было, вокруг стола были разбросаны атласные подушки. Горели свечи, пахло чем-то приятным и волнующим.

– Чувствуйте себя как дома, я уже иду… – услышал он.

Олейников взял из шкафа хрустальную вазу, сходил в ванную, набрал воды, поставил вазу на середину столика и опустил в нее букет.

– Я могу закурить? – крикнул он наверх.

– Курите-курите. Пепельница на столе, – отозвалась Ласкина.

Олейников расположился в кресле, закурил и, сделав пару затяжек, закрыл глаза. Звучащая со второго этажа музыка расслабляла его.

Неожиданно его мечтания прервал какой-то неясный шум наверху. И через секунду до Олейникова долетел приглушенный вскрик.

– Людмила?.. – тихо позвал Олейников.

Никто не ответил.

"– Алла! Алла Борисовна! – крикнул он, подходя к лестнице. – У вас все в порядке?

Ласкина не отозвалась.

Олейников поднялся на второй этаж.

Заглянул в одну комнату – никого.

В другую… – тоже никого. Лишь у раскрытого окна качнулась занавеска.

Сжимая в руке нож, Олейников подошел к занавеске и отдернул ее. Никого…

Он выглянул в окно. В дальнем углу сада колыхнулись ветки кустов.

Олейников прислушался – тихо.

«Чертовщина какая-то! – удивленно пожав плечами, подумал он. – Она что? В окно вылезла?.

Олейников опустил нож, сделал шаг от окна, и тут его взгляд выхватил торчавшие из-за кровати женские ноги.

– Алла Борисовна! Что с вами?! – бросился он к лежавшему за кроватью телу.

Олейников пощупал пульс – Ласкина была мертва. Из-под прозрачного газового пеньюара сочилась струйка алой крови. Он аккуратно перевернул тело. Из шеи Ласкиной торчал нож! Многофункциональный нож швейцарской фирмы «Викторинокс».

Воспоминания вихрем пронеслись в голове Олейникова…

* * *Из динамика радиоприемника в квартире Либермана льется бравурная советская музыка.

– Пастернак?.. – удивленно спрашивает Либерман.

– Точно! – весело отвечает Олейников и, заметив на столе шикарный складной ножик с кучей всевозможных лезвий и приспособлений, берет его в руку: – Ух ты!

– Швейцарский, «Викторинокс», – немного стесняясь, хвалится Либерман. – Прикупил по случаю…

* * *Спустя час человек в клетчатой кепке и сером плаще, пройдя регистрацию в аэропорту города Риги, уже садился в самолет.