– Очаровательный голос, не правда ли, Руслан? – сказала Алена, делая ударение на имени «Руслан». – Или Петр все-таки?

– Алена, это не то, что ты подумала… – попытался обнять ее Олейников.

– Мог бы хотя бы дождаться моего ухода! – отстранилась она.

– Солнышко, не дуйся. Давай я сейчас быстро добреюсь, мы с тобой пойдем погулять, и я тебе все объясню.

И, улыбнувшись, Олейников исчез в ванной.

Алена бросила взгляд на захлопнувшуюся за ним дверь, тихо ступая, подошла к висевшей на стуле одежде Олейникова и опустила руку в карман пиджака. В ее руке оказался паспорт…

«Салеев Руслан Викентиевич», – прочитала она, глядя на фото Олейникова в паспорте.

Алена положила паспорт на место, подбежала к телефону и решительно набрала номер. Почти тут же ответили:

– Комитет государственной безопасности при Совете Министров Латвийской ССР, дежурный капитан Круминьш.

– Можете соединить меня срочно с полковником Гудасовым из Москвы? – зашептала в трубку Алена.

– Представьтесь, пожалуйста.

Алена вдохнула, чтобы ответить…

Из ванной комнаты донесся веселый голос Олейникова:

– Ландыши, ландыши…

В глазах Алены блеснули слезы.

– Алло! Говорите! – звучал в трубке требовательный голос капитана.

Не ответив, Алена повесила трубку.

Она быстро оделась и, нежно проведя на прощание рукой по пиджаку Олейникова, неслышно вышла из номера.

Через мгновение из ванной появился улыбающийся Петр.

– Аленка! Солнышко! Я почти готов…

Олейников прошелся по комнате, вбежал в спальню, – Алены, как и ее одежды, нигде не было. Улыбка исчезла с его лица. Он сел на кровать и закурил…

* * *Весь день Олейников бесцельно бродил по городу. Заглянул в Домский собор, постоял на берегу Даугавы, перекусил в маленьком кафе напротив дома Черноголовых, прошелся по Кировскому парку.

Ближе к семи Олейников вернулся в гостиницу, принял душ и переоделся.

Через полчаса он с шикарным букетом и бутылкой шампанского садился в такси.

Олейников назвал адрес, приоткрыл окно и стал отрешенно смотреть на вечерние огни города. Он думал об Алене…

Машина вырвалась на шоссе. Воздух стал более влажным, Олейников понял, что они едут к морю.

Еще через минут двадцать такси затормозило возле витиеватых кованых ворот, за которыми утопал в зелени небольшой двухэтажный коттедж.

Олейников расплатился с водителем и, захватив букет и шампанское, вышел из машины. Огни отъезжающего такси мигнули в сумраке. Ворота были приоткрыты. Олейников прошелся по узкой дорожке, выложенной каменными плитками. Постучал в дверь – тишина. Олейников вошел в дом.

* * *В полумраке прихожей мерцали, отражаясь в зеркалах, свечи. Откуда-то со второго этажа доносились звуки музыки – проигрыватель играл адажио из балета «Щелкунчик».