– Десять процентов, – сказал директор, пожирая взглядом пачку банкнот на столе, – и я помогу развитию хорового пения в стране!

* * *Вечером того же дня Олейников с директором комиссионки сидели за столиком в закрытом для простых советских граждан ресторане гостиницы «Интурист». Директор уже изрядно выпил, его тянуло на откровенность.

– Мы этикетки эти сами пришиваем – и в комиссионки… – вещал он, периодически соскальзывая локтем со стола. – Все думают, что это моряки из загранок привезли. Идут хорошо…

Чокнувшись очередной раз с директором, Олейников бросил взгляд на часы.

– Арнольд Соломонович, – с некоторым раздражением в голосе сказал он, – мне казалось, у нас стали налаживаться серьезные отношения…

– Я вас уверяю, встреча состоится, – зашептал директор, озираясь по сторонам. – Это очень серьезный в нашем городе человек, вы даже не можете представить как…

Он не договорил. Двери ресторана распахнулись, и на пороге появилась эффектная женщина лет тридцати пяти, в деловом, но весьма подчеркивающем ее шикарную фигуру костюме, с вызывающе модной стрижкой и идеальным макияжем. Сквозь строй подобострастно здоровавшихся с ней официантов она величественно проследовала к столику, за которым сидели Олейников и директор.

– Мадам Ласкина! – восхищенно воскликнул Арнольд Соломонович, бросаясь ей навстречу и целуя ручку.

– Добрый вечер, мальчики, – обаятельно улыбнулась Ласкина. – Извините за опоздание, просто не хотелось отрывать вас от трапезы, да и на работе дел невпроворот.

– Ну что вы, Алла Борисовна, какие извинения! – продолжал ворковать директор. – Я так рад вас видеть! Позвольте представить моего друга…

Слегка смущенный, Олейников встал и склонил голову:

– Руслан.

"– Как романтично! Алла… – обворожительно рассмеялась Ласкина, протягивая ему руку, – но вы, Руслан, можете звать меня Людмилой.

– Очень приятно, – сказал Олейников, целуя ей ручку и потихоньку приходя в себя. – Такая очаровательная дама – и так много работает?

– Алла Борисовна – директор гостиницы, в ресторане которой мы имеем честь с вами ужинать, – пояснил Арнольд Соломонович.

– Вот как! – проявил искреннюю заинтересованность Олейников, подставляя Ласкиной стул. – Какая у вас тяжелая работа!

– У нас ведь любой труд в почете, – присаживаясь, сказала Ласкина.

– Я только утром прилетел и…

– Считайте, что у вас этой проблемы нет… – перебила его Ласкина и, одарив Олейникова томным взглядом, крикнула официанту: – Валерочка, принеси нам бутылочку моего любимого шампанского!

* * *Поздно вечером на Центральный рижский вокзал прибыл скорый поезд. Гремя тележками, на перрон устремились носильщики. Размахивая руками и заглядывая в окна, заметались встречающие.