Они надеются, что, поскольку для наших дипломатов Волжанск – город закрытый, мы направим туда для связи нелегального агента. Засветим им Томаса. Наивно…

– Есть одно «но», сэр… В послании Дедала нет ни одной ошибки в употреблении английских артиклей.

– Что это значит?

– Это был обговоренный с Дедалом условный знак, – объяснил Тоффрой. – Если он работает под контролем КГБ, его английский в донесениях должен быть безупречен, в противном случае в каждом послании Дедал должен был делать хотя бы одну ошибку в употреблении артиклей.

– Любопытно… – произнес Даллес и потянулся за трубкой.

 – То есть он нас предупреждает, что работает под контролем?

– Да, сэр."

"Даллес задумался.

– Знаете, Холгер, – через некоторое время сказал он, – мне кажется, я знаю, как можно использовать Дедала. Затребуйте у московской резидентуры детальный отчет всех их разговоров в кабинете, который прослушивался русскими. Запросите нашего человека в КГБ. Меня интересует, что конкретно они знают про Томаса.

* * *В Александровском саду было немноголюдно. Мамаши изредка прерывали свое щебетание на лавочках, чтобы поднять с земли очередного расквасившего нос или коленку ребенка, туристы во главе с гидами вяло скользили аморфными группками, да рослые дворники, плохо скрывая военную выправку, шуровали своими метлами.

По дорожке вдоль Кремлевской стены прохаживались двое.

– Ну у вас и задачки, Павел Михайлович! – потер лоб Романский. – Как я вам приглашение на свадьбу-то эту организую?

– Не мне, – вздохнул Плужников, – моему человеку.

– Тем более… – покачал головой Романский и замолк.

Навстречу им катила детскую коляску дама в болоньевом плаще и газовой косынке.

Подойдя ближе и разглядев Плужникова, дама выправила осанку и еле заметным кивком головы поздоровалась с генералом.

– Ваша? – спросил Романский, когда дама скрылась за деревьями.

– Растут люди! – кивнул Плужников. – Раньше на тумбочке на Лубянке стояла. Так как насчет свадьбы-то?

– Ладно, – обреченно согласился Романский, – я подумаю…

* * *Вечернее солнце усталыми лучиками едва пробивалось сквозь раскидистые кроны вековых сосен. По узкой асфальтированной дорожке, петляющей змейкой к даче Егора Сидорова, один за другим скользили вороненые правительственные лимузины.

В окружавшем усадьбу саду были накрыты столы, ломившиеся от яств. Из кустов выглядывала многочисленная охрана.

Гостей встречали отец жениха – Егор Сидоров, облаченный в веющий лоском темно-синий костюм, и мать невесты – министр культуры СССР Галина Бурцева в изящном платье пастельных тонов. Чуть дальше стояли молодожены – сын Сидорова Костик и дочь Бурцевой Надежда. Их окружала стайка друзей и подружек.