И никогда не смогу ее забыть, всю жизнь мне теперь будет чего-то не хватать. И уж совершенно непонятно мне теперь было, что со всем этим делать. Она спала, а я сидел и думал. Думал, что третий день закончился и осталась еще половинка, что часа через три (где-то далеко в Хельсинки) техники начнут проверять бортовые системы серебристой птицы-самолета, он взовьется в небо и нацелится клювом на… И уснул, не додумав до конца. …Под нами плыли сполохи сигнальных огней, плыли сплошные облака, похожие на гигантский мозг планеты Солярис. Я пошевелился в кресле. Все разговоры были уже позади — там, на земле.

…— Ты меня любишь? — она смотрела серьезно, пальцы барабанили по сумочке. — Да.

— А женился бы на мне сейчас? Если бы все вернуть?..

— Да.

— Мы еще увидимся, милый?

— Мы будем встречаться, обязательно, — ответил я как мог более серьезно, но поскольку врать очень не хотелось, молча добавил про себя во сне. Впрочем, она и так все понимала. Ее ждал дома муж, которого она, по-видимому, по-своему, но все-таки любила. Меня, может быть, ждала жена. «Попрыгунья-стрекоза лето красное пропела…» — вспомнилась мне злобная рассказка… Ненавижу муравьев… И впервые в жизни словосочетание «женатый мужчина» показалось мне неестественным и вычурным, уродливым несмываемым пятном. Замерзшая стрекоза сидела в следующем ряду через проход и, зябко кутаясь в воротник свитера, молча, смотрела в окно. Но едва ли она что-то там видела.

Шутка"

"Снегопад был таким, что за два часа окно снаружи сплошь залепило снегом. Обнаженная девушка поднялась из постели и, обхватив свои бежевые плечи, подошла к окну. Она легонько постучала кулачком по стеклу в надежде, что снег снаружи осыплется. Так и получилось: маленький тонкий пласт бесшумно отломился и канул. Девушка нагнулась к образовавшемуся глазку и долго смотрела на осугробленные крыши, а потом повернулась назад с таинственной улыбкой совершенно счастливого человека и с невинными словами:

— Как быстро в этом году наступила зима!

Мужчина откинул одеяло и сел на диване. Он смотрел на девушку. В его глазах не было ничего, кроме усталого тепла.

— Танюша! — позвал он. — Иди, сядь рядом со мной!

С поспешной готовностью, какую женщины проявляют лишь тогда, когда хотят подчеркнуть сове желание немедленно повиноваться своему властелину, девушка бросилась к мужчине, но села не рядом, как он просил, а на ковер у его ног, положив руки и голову к нему на колени:

— Знаешь, Васенька, я, кажется, наконец-то по-настоящему счастлива…

Васенька запустил пальцы в волосы возлюбленной, поднимая ее голову. Он улыбался.

— Раз уж мы приняли сегодня такое решение… Решение — на всю жизнь… Так давай отметим этот день, — предложил он.

— Давай, — кивнула Таня.