Это были ее собственные выделения, смешавшиеся теперь со спермой, обильную порцию которой выкинул в нее только что ее новый любовник.

Увидев презрительный взгляд мужчины, устремленный на нее. Люба растерянно и смущенно улыбнулась. После этого она села на койке и стала приводить себя в порядок. Ей предстояло за несколько мгновений причесать растрепавшиеся волосы, утереть пот со лба, накинуть что-нибудь на себя. А Гена потрепал ее по щеке и сказал: «Пойди, подмойся, девочка.» Он теперь уселся напротив и смотрел на «дело своих рук». Люба трясущимися руками надела приготовленный халатик и достала косметичку. Тушь на глазах потекла, все размазалось. Она стала быстро накрашиваться вновь, боясь теперь поднять глаза на сидящего напротив мужчину. Люба не хотела опять столкнуться с его взглядом. Она понимала, что теперь он действительно презирает ее, столь легко и без всякого серьезного сопротивления отдавшуюся ему незнакомому наглому мужчине. Без сомнения, он уже не первый раз в своей жизни вот так овладевает женщинами. Во взгляде этого пресыщенного самца Люба прочитала все, что он думает о таких, как она — своих жертвах. Он берет их, пользуется ими для удовлетворения своей звериной похоти, а потом, с презрением к их покорности, отшвыривает. Теперь он сидел напротив нее. Люба не могла понять, что с ней самой происходит. Ведь никогда раньше ничего подобного не было.

А сейчас ее захватило это приключение, и она только что кончила несколько раз. А этого она сама, конечно, никак не ожидала…

В купе появились двое других попутчиков. Люба подумала, что не могли же они так долго курить. И тут она поняла, что эти двое просто стояли у дверей купе и ждали, когда Гена с ней кончит. Они все прекрасно понимали, все, что только что произошло. Hе исключено даже, что они слышали через неплотно закрытую дверь ее стоны, визги, всхлипы, и то, как самозабвенно она кончает. Когда Люба подумала об этом, внутри все похолодело от стыда и ужаса положения, в которое она попала. Теперь ей еще долго предстоит ехать в одном купе с этими людьми, знающими о ее позоре, о том, что она вела себя как последняя шлюха, дешевая подстилка, она приличная замужняя женщина…

Руки ее дрожали. Люба не смогла поднять глаза. Больше оставаться сидеть в купе под устремленными на нее взглядами, терпеть ухмылки и переглядывание мужиков она не могла. Трясущимися руками Люба вытащила из своей сумочки сигареты и молча выскользнула из купе. Направившись в тамбур, она закурила.

Смятение чувств, которое она ощущала, не проходило, а, наоборот, только усиливалось. Она не знала, что теперь делать, как себя вести. А кроме того, женщина не понимала самое себя.