Спрашивали какую-то ерунду… Вроде того, замужем я, есть ли кому детей оставить в экстренной ситуации и прочее. Я, по-моему, даже отвечала невпопад, не до того было, да и трубку быстро бросили. А потом…

«Здравствуйте, мы из фонда помощи одиноким мама! Можно войти?»

«О, а ваша семья они… Не в этом городе, да?»

«Простите, а отец детей, он с вами не живёт?»

«Боже, какие чудесные малыши! И как у них со здоровьем? А у вас, Ирина? Скажите, а были ли какие-то наследственные генетические заболевания?»

«Ой, вы не подумайте ничего плохого… Просто, мы действительно беспокоимся о таких семьях. О тех, кто оказался в трудной жизненной ситуации. И хотелось бы заранее знать, к чему нужно быть готовыми… Скажите, а это ваша квартира или съёмная?»

Медленно моргнув, я снова наяву услышала этот безукоризненно вежливый, с точно дозой участия и миролюбия голос. Высокий худощавый парень, упакованный в безупречно сидевший на нём строгий костюм, улыбался тонко, ласково и совершенно равнодушно. И говорил так же — вроде бы искренне, внимательно слушал ответы, хвалил меня за силу духа, умильно вздыхал над мелкими, но смотрел всё так же холодно и цепко.

Словно змея, что примеривалась, куда бы укусить половчее. Странное сравнение, но думая об этом сейчас, я понимала, что да. Он был больше похож на змею, готовую к броску, чем на человека, который действительно хотел мне помочь.

— Ир?

Вздрогнув, я судорожно втянула воздух сквозь сжатые зубы. И, стиснув одеяло в пальцах, выдала:

— Где-то недели за две до того, как я попала в больницу, приходил мужчина. Высокий, худощавый, располагающий к себе. Выглядел прилично, представился сотрудником какого-то фонда. Название я не запомнила, не до того было, но то, как он держался… Какие вопросы задавал… Я так и не поняла, зачем он приходил, а его визитку выкинула в мусорку и забыла об этом… До сегодняшнего дня.

— О как…

Кивнув каким-то своим мыслям, Ильин потер подбородок, явно обдумывая мои слова. Я могла бы поклясться, он взвешивал каждое моё слово, делил его на два, а то и на три и далеко не всё, что я сказала, принимал на веру. Вот только вместо того, чтобы в чём-то меня обвинять, Игорь вдруг хмыкнул и спокойно произнёс:

— А теперь, Ирин, подробно, с самого начала. Как выглядел, что именно спрашивал, как себя вёл… Всё, что сможешь вспомнить. Любая деталь, даже самая незначительная, может оказаться полезной. Так что… Ещё раз, с самого начала и как можно подробнее.

* * *Человек человеку волк."

"Эту прописную истину Ильин усвоил лет в пять. Когда на попытку отжать любимую машинку, недолго думая, врезал агрессору лопаткой по лбу. Орал этот придурок тогда знатно, а самому гордому герою нехило так перепало от родителей.