Фамилии и имена, разноцветное все, диаграммы, точки, стрелочки.

– Так, ладно, я не могу пока въехать. Это что? – киваю на монитор.

– Это, это наш пропуск в администрацию, – довольно выкрикивает и потирает ручки, – это просто отличный результат после нескольких дней в роли ответственного мужа и отца.

– Арсений, мать твою, ты можешь с самого начала мне все рассказать? И я, обещаю, тоже разделю твою радость, если повод будет реальным.

Арсений вскакивает со своего места и начинает нарезать круги по моему кабинету, пока я терпеливо наблюдаю за его перемещениями.

На пятом круге он сдается и выдыхает. Разворачивается ко мне лицом, упирает кулаки в поверхность стола.

– Это графики, которые показывают, как выросла ваша популярность и ваша репутация и как изменилась репутация остальных претендентов. Как вы видите, ваша кандидатура поднялась очень даже прилично по сравнению с остальными.

Вздергиваю бровь, возвращаю взгляд на экран, непроизвольно отыскивая Лапина, и довольно ухмыляюсь, когда вижу, что у него этот самый рейтинг снизился и теперь он позади меня.

– В общем, – продолжает мой пиарщик, – надо двигаться дальше в выбранном направлении.

Ещё нужно будет организовать встречу возле вашего центра реабилитационного и семейные посиделки, благотворительную акцию с вашими дочками…

Он воодушевленно перечисляет, а я вот не готов разделять его энтузиазм.

И тут меня пронзает воспоминание, как я обещал не втягивать в эту гонку своих детей. И сейчас мне представляется отличная возможность сообщить об этом Арсению и сказать, чтобы он поменял тактику.

– Кстати, по поводу семейных посиделок, Арсений...

Он вопросительно выгибает бровь и подается вперед, всем видом показывая свое внимание.

– Что с ними?

Выдыхаю и ерошу волосы.

– Нужно исключить задействование моих детей. Они не актеры и не будут участвовать в этой гонке.

Арсений непонимающе моргает и зачем-то оглядывается по сторонам.

– Это шутка такая, Наиль Рашидович? Скажите, пожалуйста, что это розыгрыш! – чуть ли не складывает руки в молитвенном жесте."

"– Не шутка. Я на полном серьезе. Они маленькие, и я не хочу их никому демонстрировать. Если Марина ещё перетерпит, потому что она уже варилась во всей этой лицемерной херне, то дети – нет.

Они для меня сейчас святое и неприкосновенное. Я не позволю всяким журналюгам трогать их и нарушать покой.

– Но… – Арсений бледнеет, – как же?.. А как же рейтинг?

Морщусь как от зубной боли.

– Я готов забить на него.

– Но наша тактика...

Опираюсь на стол и сверлю его строгим взглядом, он тут же тушуется.

– Придумай новую. Мои дети и семья — это не актёры цирка.

– Ваш рейтинг может упасть.

Сжимаю кулак и стараюсь перепсиховать, а не долбануть этим кулаком по столу.