Целительница сухо попробовала мой лоб ладонью, после чего сказала:

— Теперь нужен покой. Я оставлю вас.

Я и Вейл остались наедине. Если не считать, конечно, двух малышей, которые мирно спали в своей колыбели.

— Я пришлю няню, чтобы она забрала их, — сухо сказал Вейл. — Тебе нужно отдохнуть.

Преодолевая боль внизу живота, я рванулась по кровати, чтобы отчаянно вцепиться в его рукав. Вейл смерил меня непонимающим взглядом.

— Нет! Оставь их со мной. Я справлюсь! Вдруг они проснутся и начнут плакать… — я оглянулась на малышей, которые и правда завозились, пока еще сонно. — Я нужна им!

Вейл помедлил, но кивнул. Он поправил смятый мной рукав камзола. Казалось, что муж постоянно пытается стереть любые следы моих касаний. Будто после надуманной измены я стала ему отвратительна. Или… это причиняло ему боль? Заставляло вспоминать, как он верил Микаэле, когда в постели она нежно касалась и шептала, что всегда будет любить только его?

— Только помни, что целительница запретила тебе вставать, — сказал Вейл строго. — Если что, позовешь служанку.

— Откуда такая забота, Вейл? — с горечью улыбнулась я.

Я обессиленно откинулась обратно на подушки. У меня больше не было сил что-то доказывать, пытаться смягчить жестокого мужа.

— Я же не могу отослать тебя из дворца в таком состоянии, — пожал плечами Вейл. — В моих интересах, чтобы ты быстрее поправилась.

Он ушел, и я потянулась к малышам. Взяла на руки сразу обоих. Один из них окончательно проснулся. Пришлось быстренько кормить, пока он не разбудил плачем своего брата. Впрочем, тот следом открыл глазки и захныкал. Приложив и его к груди, я тихо вздохнула:

— Что же вас ждет, если меня отправят на остров Бедствий? Нет, нет… нужно выбираться отсюда.

Увы, сейчас я точно была не в состоянии планировать побег. Вымотанная, с постоянно ноющим низом живота, с кружащейся головой и звездочками перед глазами от любого неосторожного движения даже на кровати. Свалившись под первым кустом, я погубила бы и себя, и детей.

Когда малыши уснули, я и сама посильнее натянула на себя одеяло, прикрывая глаза. Вейл был прав в одном. Мне нужно скорее встать на ноги. Только не для того, чтобы покорно принять свою судьбу!

* * *Уснувшая Микаэла не услышала, как тихо отворилась дверь. В комнату вошел мужчина в темном плаще. Глубокий капюшон полностью скрывал лицо. Да и вообще, из всего его тела в лунном свете, падающем из окон, были видны только руки, унизанные дорогими перстнями. Мужчина подошел к колыбели, где мирно спали малыши. На миг он замер, сомневаясь, а потом осторожно взял обоих на руки.

В ту же секунду их окутало золотистое сияние. Та самая особая магия родства.

* * *Просыпаться под детский плач я не привыкла.