Мне на самом деле даже страшно представить, как ее примут родственники. Они пока не знают, для чего я их собираю. В курсе только дед, с которым мы уже оформили все документы. Очень надеюсь на его поддержку.

Паркуюсь под акацией возле дома. Большого, из красного кирпича с колоннами и садом за глухим забором. Рядом уже стоит черный внедорожник. Это дядькин. Ну куда уж без него!

— Вот это да! — Не сдерживает эмоций Алина. — Я ожидала несколько другого…

— Да, — вздыхаю, — у меня обеспеченная семья. Но на мне это никак не отразилось.

— Почему? — Дергает бровью Алина. — Серебряной ложки не хватило?

— Нет… — ухмыляюсь ее едкости, — семья не была богата, когда я учился в техникуме. А после — у меня уже были другие интересы. И ещё…

Достаю из кармана бархатную коробочку с кольцом. Достаю его наружу и надеваю Алине на палец.

— Вот так солиднее выглядит.

— Зачем это нужно? — Замерев, смотрит на кольцо соседка.

— Сейчас все сама поймёшь. Пошли… — открываю я дверь.

Алина выходит из машины, не дождавшись моей помощи.

Забираем детей с заднего сидения и устанавливаем люльки на шасси коляски.

Перед нами тут же начинают открываться ворота."

"— Почему твои родственники просто не дали Демиду денег? — Шепотом спрашивает Алина.

— Потому что у них их нет в нале. Я тебе уже объяснял. И ещё… Давай с родственниками я буду говорить. А ты…

— А я улыбаться и кивать? — Хмыкает Алина. — Хорошо. Как скажешь. Постоим в сторонке.

Мне становится горько от ее тона. Но объясняться, что не стесняюсь ее, а просто оберегаю, не хочу.

Внутри дома нас никто не встречает, хотя все знают, что я приехал. Голоса слышатся из гостиной.

Моя мать — человек строгой старой закалки, и для нее гости — это святое. Какими бы они не были. А значит, всегда будет накрыт стол.

Слышу, как отец на повышенных общается с дядькой. Понеслась… Они не могут пробыть вместе и десяти минут. Хоть бы деда постеснялись.

Он делает вид, что их не слышит, как и всегда, зависнув взглядом в кухонном окне.

— Дед…? — Стучу я о дверной косяк костяшками. — К тебе можно?

Алина переводит вопросительный взгляд с его коляски на меня.

Я не говорил ей, что старик болен и давно слеп.

Он медленно разворачивает свое кресло в нашу сторону.

— Ты привел ее, оборванец? — Спрашивает дед своим скрипучим, но все ещё властным голосом.

— Привел. — Отвечаю с улыбкой.

Оборванец — это не обидно. Потому что откуда-то из детства, когда не было ещё у нас чего делить. И всем было хорошо.

— Пусть подойдет! — Взмахивает рукой дед.

Догадавшись, что речь о ней, Алина робко делает несколько шагов вперед.

— Коляску оставь, — забираю у нее пацанов.

— Давай же, женщина, — повышает голос дед. — А то я помру, пока ты решишься. Что? Такой страшный?

— Нет! Что вы? — Спохватывается соседка и ускоряется.