Ее бы Ставронская порвала! А так у детей был шанс! — Падает женщина лицом в ладони, начиная плакать.

— Не угадали вы на этот раз, — вздыхаю я.

— Кто знает… — хмыкает Демид.

— Я не хотела им зла. Ясно? — Поднимает лицо Котова. — Вы бы лучше настоящими преступниками занимались! Теми, что девчонок калечат за то, что они не так на мужчину посмотрели! Или теми мужьями, что потом ко мне с отбитыми почками жен приводят!

Переглядываемся с Айдаровым. Его взгляд тоже немного растерян. Как и мой. Мда… не все так просто под луной, блин!

Вытягиваю из принтера листок бумаги и кладу перед женщиной.

— Пишите. Имя, фамилию девушки. Адрес. Я не верю, что копии документов были не сделаны.

Котова открывает шкафчик стола и, порывшись в нем, швыряет на стол скан женского паспорта.

— Вот он. Прописка на другой стороне. Извините, вы не против, если я покурю?

— Не против, — отвечает Демид.

Женщина уходит к окну.

Мы с Айдаровым хватаем лист бумаги. Улица Комсомольская. Это действительно совсем недалеко от меня.

— Титова Вера Юрьевна. Тридцать пять лет, — читает Демид.

— Что делать с ней будем? — Спрашивает меня Айдаров одними губами и кивает на врачиху.

Пожимаю плечами.

Уверен, что друг испытывает сейчас те же эмоции, что и я. Если бы Котова повела себя по протоколу, ты были бы дети сейчас точно хрен знает где и у кого. В лучшем случае в холодной кровати дома малютки. А в худшем… у нас в стране по прежнему много желающих купить новорождённого ребенка. Твари!

Да, если бы не моя сердобольная соседка, парни бы могли замерзнуть. Но в их случае… А вот хрен поймёшь, как лучше!

— Дети погибли? — Вдруг оборачивается от окна Котова.

Я замечаю на ее глазах слезы. И это подкупает. Ей бы о своей сейчас судьбе горевать, а она о чужих детях горюет.

В голове возникает интересная идея…

— Мы с вами свяжемся, гражданка Котова. И не вздумайте пытаться уехать из города.

— Да куда я поеду? — Хмыкает она. — У меня две операции сейчас. Или я отстранена?

— Работаете… — отвечает Айдаров, улавливая мою мысль.

Возвращаемся мы в машину все ещё в странном оцепенении.

Майка нетерпеливо требует от нас подробностей.

— Вот с вами бабами вечно все не так! — Наезжает на сестру Демид. — Яни по закону, ни по понятиям не живете. Для вас нужно отдельный кодекс писать!

Я начинаю смеяться. Что есть то есть.

— Да ты офигел, — обижается Майка. — Больше никогда не буду тебе помогать. И вообще до дома сама доеду.

— Май, Май, извини его, — вношу я мир в конфликт. — Просто мы думали, что нашли преступника, а оказалось, что Котова нормальная баба. В своей логике даже хороший врач и человек. И мы немного не понимаем, как ее не наказывать…

— Хороший человек сам себя накажет, — пожимает плечами Майка. — Ко мне она хорошо отнеслась.