Фара транши по сделкам перекрыл. Мы будем нищими!

— Ладно… мам, — прижимаю ее к себе и глажу по голове. — Нищими — это ты преувеличиваешь, конечно.

— Не преувеличиваю, — отстраняется от меня она и смотрит в глаза. — Совет директоров замер. Боится падения акций. Ждут, у кого окажется основной пакет.

Я так далек от всего этого! И если в детстве мне казалось несправедливым, что у младшего брата было все самое лучшее, а я не успел на взлет семейного бизнеса. То теперь я считаю это благом. Жизнь без больших денег гораздо проще и понятнее. К тому же, в нашей стране до сих пор все решают связи. А деньгами кидаются те, кого на «воскресную баню» не позвали.

— Так, — пытаюсь думать. — И что будет при самом плохом раскладе?

— Фара получит управление компанией. И обанкротит ее, как только твой дед умрет. Мы получим копейки!

— Копейки — это все равно миллионы? — Уточняю.

— Нет, — дергается лицо мамы. — Мы получим деньги за наши акции по цене рынка. А они будут равны нулю при банкротстве.

— Прекрати унижаться перед этим неблагодарным подонком, Элина! — Гремит над нашими голова голос отца. — Он решил, что у него больше нет семьи!

Встречаемся с отцом тяжелыми взглядами. Я очень на него похож. Не понятно кто упрямее.

Спускается.

— Ему вон, — с презрением рассматривает мое разбитое лицо, — до сих пор нужно только подраться и с пистолетом побегать. Мальчишка!

Прикрываю глаза, гася в себе острое желание разосраться со всем вдрызг.

— Я, вообще-то, капитан полиции. Скоро проучу майора.

— О, — ёрничает. — Ты слышала, мать? Будет тебя на зарплату содержать высшего офицерского. Если доживет.

— Ну что ты такое говоришь? — Ахает мама.

Я отодвигаю ее в сторону и делаю шаг к отцу.

— Обидно да, когда в тебя на столько не верит собственный отец, что даже после того, как ты заработал ему миллионы, он заставляет тебя пресмыкаться…

— Вмазать бы тебе! — Шипит отец, сжимая кулаки.

— Шакир… — виснет мать у него на плече.

— Добавь, — киваю и ухмыляюсь. — Я сейчас как раз побои еду снимать. Те, что мне сыночки Шагаева организовали. Пожалуй, засажу их на пару лет.

— Чего? Какие побои? — Не понимает отец.

— Утренние, — отвечаю ему, сбегая вниз по лестнице. — За сестренку мстить приходили. Стеша и Паша — два идиота мэйд ин Раша!

Вылетаю из приемного на улицу и достаю сигареты.

— Здесь нельзя, — тут же обламывает мне единственный источник успокоения санитарка с большой снежной лопатой и ведром соли. Но спорить не решаюсь.

Сажусь с машину и, наконец, перезваниваю Демиду. От него десяток пропущенных.

— Ты живой, браток? — Слышу в динамике вместо приветствия.

— Цел, орел! — Отвечаю. — Немного покоцан. Как нива твоего бати!

Слышу в трубке ржач. И самому как-то становится легче.