Показалось?

Нет! Он раздаётся снова. Такой, похожий на надрывнее мяуканье. Может быть, это правда не ребенок? А мышь летучая, например?

Делаю ещё пару шагов в сторону дома и все равно разворачиваюсь в сторону подозрительных звуков. Ну неспокойно мне!

Схожу с тропинки и упираюсь в гаражную мусорку: здесь валяются старые кресла, банки, шины и коробки, которые пацаны обычно таскают, чтобы кататься с горок.

Как раз из одной из таких коробок идет звук. Большая, от какого-то кухонного комбайна. Стоит точно недавно, потому что снегом пока не припорошена.

Открывать страшно. А если котята, то куда я их? Ах черт, да кто бы уже не был…

Открываю коробку и… отшатываюсь от нее. На самом дне, завернутые каким-то темным одеялом, лежат двое детей…

Глава 2

Алина

Мне страшно до паранойи.

Что это за дети? Откуда? Сколько им? На вид — очень маленькие. Несколько дней от роду. Крошечные носики, синюшные лица… Хотя разве в темноте и на морозе поймёшь?! А что если их украли и хотели сдать на органы, и завтра меня посадят в тюрьму?

Надо было хотя бы фото сделать, где я их нашла. Но поздно… два маленьких человека уже греются у меня под пуховиком. И идя нараспашку против метели, я даже не чувствую холода!

А что если это мне высшие силы послали детей? Ну чудо Новогоднее… Нет, бред, конечно, какой-то. А если бред, то значит их кто-то выбросил? Намерено оставил умирать?

От этой мысли по спине прокатываются мурашки. Таких маленьких, таких беззащитных… Да будь этот человек трижды проклят!

Бегу к подъеду и молюсь, чтобы не встретить никого из бдительных соседей. Слава Богу, что сегодня все гуляют! Мне удается попасть в квартиру без лишних вопросов и взглядов.

Я успеваю только разуться и сразу бросаюсь проверять детей! Они же могли долго лежать! А если у них будет пневмония? Температура? Обморожения? Что я с ними буду делать?

Разворачиваю противное, чем-то вымазанное одеяло и внимательно смотрю на малышей. Они не в одежде, а в обычных байковых пеленках. Замотаны абы-как. На головах тонкие чепчики. И лежат детки тихо-тихо… Неужели все? Не дышат?

Пересиливая свой страх, сначала трогаю за носик одного, а потом другого. Оба недовольно морщатся и начинают шевелить губами.

Фух! У меня отпускает сердце. Живые."

"Неожиданно в голову приходит следующая страшная мысль: «а что если дети больны? Ну там… ручки-ножки?»

В панике, но осторожно снимаю с них пеленки. И едва не начинаю плакать. Господи… какие маленькие. Но такие… бархатные, хорошие!

Согреваю руки своим дыханием и ощупываю детей. Крохотные пальчики теплые. Животики вымазаны зелёнкой. Приглядываюсь — у одного из малышей ещё кровит пупок. Мне становится жарко.

Дети — новорожденные! Оба мальчики.

Взгляд падает на прямоугольную, размытую печать в углу пеленки. «ОБУЗ…» а дальше не ясно.