— И как? Успешно? — ухмыляется Стас, приподнимая один уголок губ.

— Очень на это надеюсь, — говорю на выдохе.

Не лгу. И невольно вспоминаю двойняшек. Ведь именно заботу о них я завуалировала под словом «самосовершенствование». Хотелось бы быть действительно хорошей матерью. Идеальной. Способной заменить обоих родителей.

— Алекс, — разворачивается к деловому партнеру Стас и передает ему слово.

Недоуменно перевожу взгляд с одного мужчины на другого, не понимая, что они задумали. Но все становится на свои места, стоит лишь Врагову раскрыть рот.

— Наша компания готовится к переговорам с китайскими партнерами, — произносит он на ломаном китайском.

 — Очень важным. Из-за этого вся суматоха с переводчиком. Уверены, что справитесь?

Замечаю, как за несколько минут с момента нашего «знакомства» Врагов уже пару раз перескакивал с «вы» на «ты» и обратно. Будто определиться не может. Или меня прощупывает.

— Я изучала китайский на протяжении нескольких лет, — с легкостью отвечаю, хотя переключаться на очередной язык непросто. — В том числе общалась с носителями, жила и стажировалась в Китае. Говорю свободно.

Занималась переводами художественной литературы с китайского на русский. Нет предела совершенству, но, думаю, справлюсь. Иначе не пришла бы сюда…"

"— Если этот тиран откажет, приходите в мой филиал, — нагло предлагает Алекс абсолютно бесстрастным тоном, сохраняя деловой вид, чтобы Стас не заподозрил неладное. — Мы обязательно найдем применение вашим… талантам.

Даже на китайском его фраза звучит двусмысленно. Сжимаю губы и покрываюсь румянцем. Подбираю слова, чтобы аккуратно, но убедительно осадить нахала.

Но Стас опережает меня.

— Довольно, Алекс, — прерывает нас холодно. — Я хоть и не говорю на китайском, но немного его понимаю, — с укором смотрит на Врагова.

Отмечаю, что Стас спокойно признает свои недостатки. Не строит из себя идеального босса, что ставит себя выше всех и для кого есть только два мнения: его и неправильное. Нет, Загорский ведет себя иначе.

Совсем как тогда, в машине. Почти три года назад. Когда он невозмутимо признался мне в своем бесплодии. Которое, правда, позже оказалось ошибкой. Или обманом?

Образ Миланы, поглаживающей свой плоский живот, ядовито вторгается в сознание.

Что у них случилось?

Почему Лиля твердит, что Загорский — убежденный чайлдфри?

Пазлы не сходятся в единую картинку. И я мысленно откладываю все детали прочь. Меня не касается жизнь Стаса.

Все, что мне нужно сейчас от него, — это работа, с которой я справлюсь. Чего бы мне это ни стоило.

— Что ж, — выдает Стас сурово, подытоживая собеседование. — Я принял решение.

Не сомневаюсь, какой приговор мне вынесет Загорский. Внутренне принимаю его решение.