"

"Напряженно наблюдаю, как Глеб покидает дом, но чувство тревоги не исчезает. Не нравится мне его больная одержимость.

Собираюсь с духом и натягиваю на лицо улыбку. Не хочу детей пугать, они и так подозрительно затаились за моей спиной.

— Кто сказал «завтракать»? — игриво подмигиваю мрачной маме и перевожу внимание на напряженных малышей. — Бабушка сказала «завтракать»! — приседаю, обнимаю их и чмокаю мягкие щечки. — Надо слушаться, а то будет вам «ата-та», — смеюсь звонко, вызывая улыбки на любимых лицах.

— Ой, скажешь тоже! — бурчит мама, но я слышу, что говорит она сквозь улыбку. — Идем, кнопки, мультики смотреть и кашу кушать, — радостно кивает внукам.

Берет малышей за ручки и тянет в маленькую кухоньку. Вика и Витя заметно расслабляются, тараторят что-то на своем и хихикают. Вместе с ними успокаиваюсь и я. С такой командой обязательно прорвемся. Иначе и быть не может.

Глава 3

— Зря ты, — многозначительно бросает мать, пока я пытаюсь «договориться» с малышами и усадить их на высокие стульчики.

Не отвечаю, молча накладываю кашу и ставлю тарелки перед недовольными двойняшками. Они нехотя тычут ложками, выковыривая фрукты.

— Столько времени прошло, а Глеб все еще тебя добивается, — не унимается мать. — Любит тебя мужик, видно же. Даже после измены твоей. И детей чужих принять готов…

— Готов, потому что… — вспыхиваю я, но вовремя себя останавливаю.

О бесплодии Глеба я родителям не рассказывала, как и о его решении тайно оплодотворить меня от донора. Посчитала, что это неэтично. Да и слишком дико, чтобы посвящать кого-либо в разведенную бывшим мужем грязь.

Будет лучше, если все так и останется между нами.

— Я больше его не люблю, — хмыкаю я, потому что больше ничего объяснить не могу.

— Для женщины важно, чтобы ее любили. Чтобы мужчина пылинки сдувал. И тогда все хорошо будет, — произносит назидательно. — А ты… Прожила же с Глебом шесть лет. И дальше бы жила, если бы черт не попутал с другим переспать. Где любовь твоя сейчас? — бередит все еще свежие раны. — Тебе стыдно даже признаться, кто он. Женатик небось. Два подарочка оставил — и свалил в закат. Зато любовь! — тянет возмущенно.

— Это был мой выбор, и я рада, что все так вышло, — бросаю грубо и исподлобья смотрю на родительницу.

— Глупо, девочка моя, глупо, — мама садится рядом и поглаживает меня по спине. — Гордость свою теперь куда подальше засунуть следует! Куда ты с двумя маленькими детьми? Надо решать, как жить дальше! Глеб — единственный вариант. Он вас обеспечить сможет. В столицу переедешь, как ты и мечтала, — убеждает меня, но я отворачиваюсь. — Не понимаю тебя. Вот хоть убей, совсем не понимаю, — сокрушается она.