— Чего ты добиваешься, Глеб?

— Алис… Алисонька… Разве ты не хочешь вырваться отсюда? — с заметным отвращением окидывает взглядом дом родителей. — Возвращайся ко мне, и у тебя все будет. И у детей твоих, — добавляет нехотя. — Ты ведь хочешь в столицу, — не спрашивает, а ставит перед фактом.

«Хочу. Очень хочу, — признаюсь мысленно. — Но не к тебе!»

Недовольно зыркаю на Глеба, но он подходит ближе и проводит ладонями по моим плечам. Как бы невзначай поднимает руку к моему лицу, откидывает локон с щеки, поправляет растрепавшиеся за ночь волосы.

— Алисонька, — шепчет в губы, а меня передергивает. — Ну, сколько можно обижаться? Назло мне в захолустье это уехала. Давай опять сойдемся! Тихо брак оформим, будто и не разводились. Детей на меня запишешь, но чтоб никому ни слова, что они не мои! — рычит неожиданно. — Мне нужна ты, полноценная семья, а тебе — благополучная жизнь. Хватит артачиться.

— Убирайся, — говорю твердо и смотрю ему прямо в глаза. — Я думала, ты достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понять: я никогда не меняю принятого решения! Уходи из этого дома, а лучше — из моей жизни! — шиплю, как змея, которая готова выстрелить ядом.

Глеб отшатывается от меня, словно от прокаженной, сводит брови, смотрит агрессивно. И я импульсивно задвигаю детей дальше за себя и отступаю назад.

— Дура, — выплевывает зло.

— Глебушка, садись с нами завтракать, — прерывает приближающийся скандал мама. — Накрою в столовой.

Фыркаю и складываю руки на груди: какая честь. Вот только Глеб явно не оценит «гостеприимства». Плевал он на мою семью. Ни богатства, ни статуса, ни известности. Всегда благодетелем себя считал, мол, в люди меня вывел. Забывал только о том, что, когда мы познакомились, я уже училась и работала в столице. Своими силами всего добиться пыталась. Декрет действительно вывел меня из колеи, но не настолько, чтобы я сдалась.

Испепеляю бывшего ненавидящим взглядом, мысленно посылая ко всем чертям. Глеб не может не чувствовать моего настроя. Делает пару шагов к выходу, с трудом заставляет себя улыбнуться и поворачивается к моей маме, не желая терять союзника в ее лице.

— Мне позвонили и… кхм… вызвали в город. Я должен ехать прямо сейчас. К сожалению, — шустро ориентируется Глеб. — Я бы с удовольствием поел ваши традиционные драники, но… — приторно лепечет.

— Какие драники, — выдыхаю издевательски и прикрываю лоб ладонью. Мама никогда такого не готовила.

— Я все умею, — поспешно оправдывает она зятя-склерозника. — Жаль, что ты уже уезжаешь, — выдает искренне.

— Да, мне тоже, — Глеб бросает на меня быстрый взгляд, а я лишь изгибаю бровь и вздергиваю подбородок. — Позавтракаем вместе в следующий раз.

Его слова звучат, как приговор. Угроза, что отступать он не собирается.