В контракте ведь четко сказано…

— Здесь тебе не Америка, Стас, — берет слово отец, и я четко вижу насмешку на его лице. — Когда ты семь лет назад пришел якобы спрашивать моего мнения, — закатывает глаза, — я все-таки «прогнал» твой контракт через грамотных юристов. Они подтвердили, что в случае развода его можно признать ничтожным, а сам пункт об изменах — незаконным. Не практикуется подобное в России, такие условия не берутся в расчет. Ты знал бы это, если бы изучил вопрос основательно. Считай, что нет никакого договора.

Папа хмыкает, довольный собой, и возвращается к двойняшкам, которые серьезно ему что-то «рассказывают» на своем.

— Так просто? — не до конца верю в услышанное.

— Думаешь, в противном случае я бы позволил этому странному браку состояться? — возмущенно выпаливает отец. — Я на старости лет без имущества остаться не хотел! Чувствовал, что ты рано или поздно человеком станешь. Ну, или надеялся. Расчет расчетом, но когда в жизни появляется та самая женщина, а в твоем случае — в придачу к ней сразу двое громких ребятишек, — щекочет Вику и Витю, а те заходятся звонким смехом. — Все остальное становится не важным. Даже деньги.

— Почему сразу мне не сказал? — не перестаю удивляться. Что за коварство с папиной стороны?

— А ты мне почему о внуках не сказал? — парирует обиженно. — Ты не спрашивал моего совета, а я не лез. У тебя же своя голова на плечах, упрямая до жути.

— Совсем, как у его отца, — раздается за спиной родной голос. — Два сапога пара! И как я с вами справляюсь все эти годы! Вот теперь хотя бы сына отдам в надежные руки, и пусть Алиса с ним дальше мучается.

Оборачиваюсь и ловлю на себе теплый взгляд мамы. Она по-доброму смеется, подмигивает нам с лисичкой, после чего подходит к внукам.

— Так, время позднее, малышам пора спать, — берет Вику и Витю за ручки. — И вы расходитесь, завтра доругаетесь, — фыркает недовольно.

— Нет, я пас, — папа поднимает ладони вверх и качает головой. — Завтра я с Антоном поговорю. Выясню, в курсе ли он проделок дочери, — сообщает, поднимаясь с дивана. — Вам же я все сказал. Пойду к себе, а то раздражаете оба.

Отец намекает на нас с Димой, но бросает последнюю фразу не со злостью, а с едва уловимым сарказмом. Видимо, успокоиться успел, пока с кнопками возился. Со временем мы с ним разберемся и найдем общий язык, а пока потерплю его «укусы». Заслужил.

Провожаю папу взглядом и ухмыляюсь, крепче обнимая Алису. Впервые за последние годы чувствую легкость и спокойствие, будто булыжник в души свалился с грохотом и раскрошился на части.

— Все хорошо будет, лисичка, — шепчу ей на ушко и, пользуясь моментом, целую в шею.

На этот раз я уверен в своем обещании.

***

Несколько часов спустя.