Это мы со Львом зарылись в бумагах и не вылезаем из ноутбуков, Стоцкий даже с иголкой от капельницы в руке трудится, а этот папенькин сынок прохлаждается и между делом нашел способ укрепить положение в семье.

Организовал всех своих заместителей, чтобы палец о палец не ударять в управлении собственной компанией, которую папочка вручил ему на совершеннолетие. Живет в свое удовольствие, кичится, подхалимничает. Клоун. Так бы и врезал ему."

"Ориентируясь на плеск воды, двигаюсь по дому. Когда-то я плавал в этом бассейне, не изменяя привычке заниматься спортом и регулярно тренироваться.

С той поры здесь завалялись мои плавки. Я благодарен этому, потому что иначе пришлось бы покупать новые, но я был уже согласен купаться в обычных боксерах, лишь бы не потерять то время, которое могу провести с Евой и детьми.

Знаю, что она не сможет меня оттолкнуть, не будет же кричать на весь бассейн, чтобы я убирался, поэтому я, едва сдерживая нетерпение, переодеваюсь и прохожу внутрь большого помещения, подсвеченного голубоватым. На потолке бликуют светлые тени — отражение воды.

Здесь тихо, и глухие звуки раздаются эхом, резонируя о кафельные стены, бирюзовая мелкая плитка приятно холодит ступни.

Я двигаюсь вперед, и воспоминания обрушиваются на меня волной. Вижу только ее, мою нифму, мою русалку, плещущуюся в бассейне с огромным надувным мячом в руке. Худенькие плечи Евы виднеются над водой.

Длинная изящная шея притягивает взгляд, не могу оторваться, не могу сосредоточиться и сквозь шум слышу, как дети что-то мне говорят, но не могу вникнуть. Влажная тонкая прядь волос прилипла к коже, и мне до зуда в пальцах хочется ее отодвинуть и вдохнуть нежный сладковатый запах, пройтись по до боли знакомому маршруту до ключицы и…

— Дядя Давид! — кричат мальчики, радостно плескаются в воде, все лица в каплях, улыбки растягиваются до ушей.

Никогда не думал, что у меня будет двое детей. Сразу двое взрослых пацанов. Таких похожих сейчас издалека. Даже не понимаю, кто из них кто, научился отличать по родинкам, но это если смотреть вблизи. А так, издали, они как две горошины в стручке. Один более спокойный — наверное, в Еву. Другой — непоседа, унаследовал мои гены.

Но они оба составляют идеальный тандем, они идеальные, потому что мои дети, мои и Евы.

Эти теплые отцовские чувства всё еще непривычны. Я всё еще не осознал, что теперь они есть в моей жизни, что она бесповоротно изменилась, что любое мое действие будет направлено на их благо, и любое изменение будет связано с ними и завязано на них.

Однако сказать, что они полноценно мои, я не могу. В мыслях уже давно принял новую реальность, а вот в жизни они называют отцом другого человека, отчего готов раскрошить зубы в мелкую крошку.