Рудик никогда не забудет обезумевшие глаза Семёна, когда у Наташи на три недели раньше положенного срока отошли воды. Они как раз отмечали месяц со дня рождения Матвея Измайлова... Гордый депутат демонстрировал сынишку всем желающим и делился успехами карапуза. Женщины сидели чуть в стороне. В то время разговоры в их доме кружили исключительно вокруг предстоящих родов его обитательниц. Причем мужчины эту тему муссировали едва ли не чаще своих жен. В тот вечер речь зашла о грудном вскармливании. Точнее, мужики с какого-то перепугу принялись обсуждать вкусовые качества грудного молока. Уже «отстрелявшиеся» Таня и Катя снисходительно наблюдали за разговором, а Кира, Фира и Наташа с приблизительно одинаковым недоверием на лицах поглядывали в сторону спорящих мужчин.

- А я тебе говорю, что чеснок в период грудного вскармливания в пищу употреблять можно! - авторитетно заявил Константин.

- Тебе-то, может, и да, - парировал Сема. - А кормящей матери - нежелательно. Молоко станет невкусным.

- Бабка надвое сказала! На самом деле наукой доказано, что оно станет только слаще! И никакого отталкивающего вкуса не приобретет...

- Не повею, пока сам не попробую! - оскалился капиталист.

Наташа вскочила. На щеках девушки двумя розовыми бутонами расцвел смущенный румянец.

- Семён! - воскликнула она. А потом как-то ухнула и покачнулась. Семен бросился к жене. Белый, как полотно.

- Что, маленькая, тебе плохо, да?

- Не знаю... Мне кажется, у меня воды отошли...

Вот так они очутились в этих стенах во второй раз. Всем табором. Так их компанию прозвали в роддоме. Ну, а после - Кира и Кирилл осчастливили. Девочкой. Маленькой зайкой Софийкой...

- Ну, Рудольф Адольфович, и сделали вы нашему роддому план!

- Да, вы что, Марья Никитична... Неужели уже родила?

- А то! Мальчишка у вас. Хорошенький. И друг ваш молодцом держится! До последнего с женой был... Ох, а вот и он!

Эдуард выглядел... устало. И несколько пришибленно. Рудик даже забеспокоился. Несмотря на то, что с новоявленным отцом они были знакомы не так давно, Рудольф успел им проникнуться. Даже больше... Впустить в сердце. Как и всех, кто жил с ними под одной крышей.

- Ну, что скажешь, дружище? Ты как?

- Не понял еще... - признался мужчина. - Фирочка молодец. Но я... Черт... Я ведь никогда и не думал, что в таком возрасте... - Эдуард неопределенно взмахнул рукой и резко осекся. - Сын... У меня сын, Рудольф. Ты можешь себе представить?!

Они могли... Домой ехали, улыбаясь. Все тому способствовало. И счастье, которое поселилось в их семьях, и замечательная погода! Осень... Удивительно теплая, наполненная светом, который тонкими золотыми лучами проникал под пестрые кроны деревьев, серебрил кружева-паутинки, разливался по опавшей листве... заставлял уморительно жмуриться сопящих в колясках ребятишек.