Когда два хулигана остановили в темном переходе двух субтильных юношей и потребовали денег.

– Да нет у нас денег!

– Федя, – приказал старший подельнику, – проверь!

Федя проверил – действительно нет.

– Тогда раздевайтесь: шапки, ботинки, куртки!

– Да мы разденемся, – проблеяли мальчонки, – только они вам не подойдут, все латаное, перелицованное, дырявое.

– Федя, проверь!

Федя проверил – латаное-перелатаное старье. Ботинки дырявые.

– Так вы что, студенты, что ли? – спросил главарь.

– Студенты, – скорбно выдохнув, признались юноши.

– Федя. Дай им рубль!"

"Боевое противостояние с Надеждой тянулось месяцами и неизвестно чем и когда бы закончилось, не вмешайся тот самый замминистра, который переманил Степана в МЧС. Он вызвал Больших к себе на прием и начал с жесткого сурового выговора за то, что личные дела доктора Больших отражаются на работе, мало того, министерству приходится разбираться с кляузами, отвечать на неприятные вопросы, заниматься мышиной возней, словно у них нет более важных дел, чем разгребать его, Степана, дерьмо!

И полчаса в этом же русле и громыхании…

Потом чиновник перешел к вопросам по существу, предложив наконец присесть и изложить проблему.

Результатом выволочки на высшем уровне явился один-единственный звонок из министерства бывшей жене Больших, в ходе которого Надежде спокойно объяснили, чем лично ей и ее бизнесу грозит подобное поведение, напомнив, что уголовной ответственности за сокрытие доходов и работу с «черным налом» еще никто не отменял.

Выслушав, она сразу же перезвонила Степану и назначила встречу в кафе.

Выглядела Надя великолепно: помолодевшая, постройневшая, шикарно ухоженная, только глаза потухшие, не стала здороваться, села напротив Степана за столик и внимательно посмотрела на бывшего мужа.

– Я всегда знала, что ты очень талантливый доктор, но не подозревала, до какой степени оцененный в твоем министерстве.

– Я тоже рад тебя видеть, – не выказав голосом этой самой радости, ответил Степан. – Надь, ты слово сдержала, устроила мне собачью жизнь. С особым эстетическим удовольствием обливала дерьмом, и живу я по чужим углам, и начальство мне вставило и грозит увольнением, и братки твои «порадовали» общением. Может, хватит, остановишься на достигнутом?

– Ты это заслужил! – произнесла надменно насмерть обиженная женщина.

– Так! – сорвался Степан. – Пошла ты на хрен!

И резко встал, стул у него за спиной заскрежетал ножками по полу, отъезжая, Степан поддал его ногой и развернулся уходить.