И ответила сама себе, на этот раз мысленно, увидев, как шарахнулась от нее какая-то тетка-прохожая, когда Стаська взялась беседовать сама с собой в голос:

«Да потому что я такие же стандартные требования стала предъявлять Степану! Сразу! Обывательские, узколобые понятия, как правильно он должен поступать, а поступает неправильно! И мне от этого больно!»

Нам невозможно признать, что другой человек может быть иным, со своей самобытной единичностью, и у него свой набор установок и представлений, что правильно, а что нет и как должно поступать людям!

Особенно ярко это проявляется в моменты влюбленности.

Не любви, а именно влюбленности.

Когда только встретились мужчина и женщина и все ярко, ново, эмоций перехлест, а требования зашкаливают. Она абсолютно точно знает, как должен себя вести он, чтобы оказаться тем самым… Он стопудово знает, что и как должна делать она, чтобы стать той самой…

И они оба зорко следят за исполнением правил и торопятся указать на ошибки, и ждут их немедленного исправления, и прощают, позволяя загладить оплошности в кровати…

Хорошо, если договорятся на берегу, обсудив правила проживания, но в большинстве-то никто этого не делает, переходят плавно к контролю, манипулированию и навязчивому управлению.

И она, с первых же минут, все пыталась втиснуть Степана в привычные ей поведенческие рамочки – «нам же было так хорошо вместе, и это настоящее, мы оба чувствовали, как это ты сбежал?!» – неправильно, плохой, на случай такого поведения у меня есть соответствующие правила – наше гордое «фи Чемберлену!»

«Позвонил, обнадежил и снова пропал! Я ждала, ждала…» И на такой случай определения у нее найдутся, и о-о-очень нехорошие…

Может, это и работает, и должно работать, может, и правильно, что существуют все эти общепринятые установки, законы, договоренности, но только тогда, когда нет любви!

Когда есть влюбленность, продуманное решение создать семью, любовно-дружеские отношения, сексуальное притяжение, даже страсть, затмевающая разум, что угодно, соединяющее людей, – тогда да, наверное, это работает!

Стаська ходила по улицам, пока ноги не загудели, пока не продрогла, но она ничего этого не замечала, потому что очищалась душой, разумом, словно сбрасывала старую, ненужную кожу, заново открывая такие простые истины.