И все могло обойтись без дальнейших столкновений, ограничившись уже случившимися, но фура перевозила стратегический груз и под самый потолок оказалась набита коробками с водкой.

Ушлый до своей халявной выгоды расейский народ, быстро унюхав и сообразив, что им здесь «обломилось», побросав на обочине родные тачки, ломанулся растаскивать уцелевшие ящики и бутылки с водкой.

Подмосковная зимняя дорога – это вам не расчищенное до асфальта Садовое с бесконечными пробками – резко тормозить, если разогнался, категорически невозможно. Вариантов только два: разогнался – не тормози! А хочешь доехать – не разгоняйся вообще.

Ага, сейчас! Кто это у нас не разгоняется?

В машины, неосмотрительно оставленные на обочине хозяевами, первыми унюхавшими сладостный запах «шары» и ринувшимися за добром, со всей тщательностью, не сбавляя скорости, врезались авто, ехавшие сзади и не знавшие о «бесплатной» раздаче. Цепная реакция растянулась на километр в обоих направлениях от места аварии. Тем, кого не остановили впереди уже попавшие в нее, представилась возможность встречи с кюветом и дорожными столбами.

К тому моменту, когда подъехало, пробравшись через месиво железа, ГАИ, содержимое фуры почти растащили, две машины горели, стоны неслись со всех сторон. Но помогать и спасать пострадавших никто не собирался, люди оказались заняты гораздо более насущными делами – обогащением на чужом несчастье.

Милиции пригнали на аварию море, километровая пробка в обе стороны перекрыла возможность подъехать спецтранспорту. Чтобы пропустить «Скорые», пришлось сталкивать в кювет и без того пострадавшие машины.

А Больших и его бригаду транспортировали к месту аварии на вертолете.

И понеслась!

Разгоняемый милицией от фуры народ очухался от массового помешательства, обнаружил свои потери материальной части в виде битого личного транспорта, а заодно и полученные травмы, не напоминавшие о себе в пылу яростных битв за водяру, и ринулся толпой к спасателям, требуя немедленного оказания помощи."

"В воздухе, немилосердно воняющем водкой, паленым железом и жженой резиной, отчетливо запахло надвигающейся паникой и беспределом, грозящим перерасти в народный бунт, со всеми вытекающими последствиями.