– Потому что эта процедура оплачивается отдельно. В клинике она стоит слишком дорого. Тамара Васильевна дала мне контакты врача подешевле... Что вы делаете?! – спохватываюсь, когда Воронцов у меня на глазах рвёт визитку с адресом иглотерапевта на несколько частей.

– Я на своём ребёнке экономить не собираюсь. Курс пройдёшь в клинике. Я оплачу.

– Да вы... вы..., – от напора этого мужчины у меня в лёгких воздух застревает. И просто отказывается циркулировать.

Но Воронцов очевидно и не собирался меня слушать. Молча развернувшись, босс проходит в кухню, по-хозяйски открывает дверцу под раковиной и выбрасывает в мусорку порванную визитку с контактами врача.

После чего просто продолжает свою инспекцию.

И да, ему даже не нужно что-то говорить, чтобы я поняла – кухня тоже ему не понравилась. Также как и содержимое моего холодильника, спальня, коридор и прихожая.

Безмолвно следуя за боссом по пятам, чувствую, как негодование и протест растут во мне всё сильнее и сильнее. Горло снова сжимается от дурацкого комка, который никак не хочет сглатываться.

Даже несмотря на то, что живу я на съёмном жилье, я люблю эту квартиру.

Это – мой дом. Единственный, который я могла бы назвать настоящим. В каждом уголке здесь частичка моей души.

Я сама своими руками клеила здесь обои, покупала мебель, обставляла...

Может быть, моя квартира маленькая и простая, но уютная и тёплая. Я люблю проводить здесь время, потому что чувствую себя тут в безопасности.

Точнее, чувствовала. До сегодняшнего дня.

– Санузел совмещённый, – продолжает выказывать недовольство босс, когда открывает дверь в ванную комнату. – И ванны у тебя нет.

– Она мне и не нужна. Меня вполне устраивает душевая кабина.

– Она нужна ребёнку, – отрезает. – Ты грудничка собираешься в душевой кабине мыть?

– Для этого есть специальные пластмассовые ванночки для грудничков. Этого вполне достаточно...

Медленно обведя взглядом ванную комнату, мужчина задерживает его на змеевике, на котором сушится белое кружевное бельё.

И я как в замедленной съёмке вижу, как брови Воронцова изумленно ползут вверх, а взгляд, кажется, становится ещё темнее, чем был секунду назад.

Моё сердце в то же мгновение начинает стучать как сумасшедшее. А потом с грохотом проваливается куда-то в живот, от чего внутри становится невыносимо горячо.

Резко подскакиваю к змеевику и, стащив с него бельё, заталкиваю в выдвижной ящик.

Чувствую, как в лицо ударяет волна жара и щёки моментально вспыхивают.

– Глеб В-викторович, – выдыхаю, стараясь привести в порядок расшатавшиеся нервы. – Меня... абсолютно всё устраивает в моей квартире...

В лицо босса стараюсь не смотреть. Просто не могу.

Боже...

От мысли о том, что Воронцов видел моё нижнее бельё у меня всё тело покрывается мурашками.