Ну сейчас позвоню сей особе и выдам ей по первое число, ей-богу, мало не покажется! Ведь просил не трогать Николетту! Глупая Вера просто не знает, какую бурю она вызвала своим звонком. Милые, интеллигентные, хорошо воспитанные, никогда не режущие котлету ножом и не надевающие после шести вечера одежды в коричневых тонах Зюка, Кока, Люка, Мака и Мисюсь способны растоптать неугодную им личность, какого бы возраста и пола та ни была. Если же к вышеназванной компании примыкает еще и Пусик, Петр Семенович Ковалевский, семидесятилетний проказник, то намеченная жертва должна сама быстренько хватать лопату и бежать на кладбище.

Обаятельный, благообразный, румяный Пусик некогда пиликал на скрипке в симфоническом коллективе, а во многих оркестрах царят такие нравы, что лучше не рассказывать. Поэтому Пусик способен с самым сладким выражением на морщинистом личике убить вас взглядом, словом и прямым действием. Пусик – это тяжелая артиллерия, выкатываемая дамами лишь в крайних, форсмажорных обстоятельствах. В последний раз сие оружие было применено против зятя Мисюсь, который посмел заявить, что теща слишком повадилась ходить в гости. Пусик великолепно справился с задачей, слишком нервный зятек, став бывшим родственником, исчез в неизвестном направлении, а у дочери Мисюсь теперь новый супруг, тщательно проверенная все тем же Пусиком личность. Многих людей вводит в заблуждение манера Пусика беседовать о Моцарте, Бахе, Шостаковиче и его умение читать наизусть Пушкина, Есенина и Блока. Но я-то хорошо знаю, что приятнейший во всех отношениях старичок сначала раздавит вас, а потом, на похоронах, смахивая с румяных щечек слезы, начнет говорить: «Погиб поэт, невольник чести, пал, оклеветанный молвой, с клинком в груди и жаждой мести…» – ну и так далее, по тексту.

Следует немедленно внушить Вере, чтобы та сидела тихо, пока я не придумаю, как поступить. Я потянулся к трубке, но тут же сообразил. Постойте, ведь я отнес пакет Лизе! Значит, это она! Так, сейчас проверю!

– Это ты, Ваня? – тихо спросила бывшая любовница.

– Ну с какой стати ты звонила Николетте! – выпалил я, забыв поздороваться.

– Я?

– Ты.

– Твоей матери?

– Да.

– Зачем?

– Вот и я думаю, что подтолкнуло тебя к опрометчивому поступку? Да еще говорила ей про обнаруженную в пакете икру и сардины!

Лиза помолчала, потом еще тише сказала:

– Во-первых, я не знаю телефона глубокоуважаемой мной женщины, во-вторых, мне и в голову бы не пришло беспокоить ее, в-третьих, что за икра? Не пойму, о чем речь?

– Извини, – бормотнул я, – ошибся.

Похоже, Николетту обозлил другой человек.

– Отчего же твоя мать разгневалась?

– Да ей с утра позвонили и сообщили, что в пакете с продуктами… – начал было я, но вовремя осекся.