И если перед подписанием вы их внимательно не изучили, то последствия такого легкомыслия — исключительно ваша проблема.

— Догадываюсь, зачем вы пришли, — буркнул Георгий, усадив меня в кресло. Сам он расположился напротив, за узким офисным столом. Кроме этих предметов мебели в кабинете, больше напоминавшем подсобку, помещался небольшой сейф да узкий платяной шкаф, втиснутый прямо за две- рью. — Да я и заезжаю-то сюда всего на пару часов в день, — пояснил он. Видимо, я не сумела скрыть своего удивления. — Выручку сдать в банк, отчеты просмотреть, разнос кое-кому устроить. Так что зачем мне роскошный кабинет? Я в основном в разъездах. Сделки, договоры, закупки и все такое прочее.

Кстати, выглядел он, да и держался и впрямь как типичный директор. Строгий серый костюм, уверенный властный голос, вальяжные, несколько барственные движения. Не скажи консультант, что сын Дубровской — ровесник Влада, я бы подумала, что ему перевалило за тридцать. Вполне себе взрослый мужик, немного расплывшийся, но, в общем-то, приятный.

— Скажите, где находилась ваша мать, Ирина Эдуардовна Дубровская, в момент покушения на Ольгу Антипову? — с ходу накинулась я на Георгия, не забыв назвать примерное время и дату.

Он вновь возмущенно воззрился на меня округлившимися глазами.

— Вы что, ее подозреваете?! — Георгий покрутил головой, словно воротник рубашки был ему тесен. — Ну вы даете! Да в Москве она была! В воскресенье прилетела вечерним рейсом. А свадьба была в субботу, там и убийство произошло. При чем тут мать?!

Георгий не совсем точно изложил последовательность событий, но практически подтвердил то, что я уже знала — у Ирины железное алиби. В день убийства ее не было в Тарасове.

— Я сам хотел ее встретить, но куда там!

Георгий скривился, осекшись на полуслове.

— Что же вам помешало? — поинтересовалась я нейтральным тоном, прекрасно зная ответ. Мне хотелось выяснить, действительно ли неприязнь Георгия к любовнику матери столь велика, как уверяла болтливая продавщица. И не кроется ли за этим нечто большее.

— Не что, а кто! — взвился Георгий. — Этот ее ухажер малолетний!

— Ваша мать имеет право на личную жизнь, — заметила я.

— Да какая там личная жизнь?! — Георгий побагровел. — Он же ее попросту доит! Вы что, не понимаете?

Конечно, я все прекрасно понимала не хуже самого Георгия. Тут вновь всплыла тема денег, причем в данном контексте довольно скользкая.

— Значит, часть прибыли тратится на нужды Влада?

— Владюши, — ехидно поправил меня Георгий. — Да деньги — это еще полбеды. Вы поймите, мать просто с катушек съехала, как сошлась с этим… Над ней же все потешаются, буквально все знакомые и весь персонал, вплоть до уборщиц! А ей хоть бы хны!

Георгий явно разволновался.