Кажется, это действуето на Марка ужасно. Его лицо вмиг становится серьезным.

— Анна, ты… — он, кажется, пытается подобрать слова, — ты что, плачешь?

Нет, блин, просто промываю глаза слезами!

— Ты серьезно? Нет, но… он правда так себе… не ты ужасна, а вещи! Анна!!!

Я, всхлипнув, поднимаю на него взгляд. В нем просто ПЫЛАЕТ укор.

— Марк Яковлевич, у вас есть какие-нибудь распоряжения для меня? — тоном моего голоса можно  кого угодно превратить в ледышку.

Начальник резко выдыхает.

— Да. Пойти и успокоиться. Иди в туалет и умойся. Пожалуйста.

Я разворачиваюсь и с траурным лицом выхожу из кабинета. Не переносишь женские слезы, дружок? Будет еще тебе!

Закрыв за собой дверь, я тут же вытираю слезы. Поприкидывались и хватит. Воспоминания о бедной Аське я снова засунула в архив памяти. Мне до сих пор больно осознавать потерю.

— Анна?...

Я едва не подскакиваю. Потом поднимаю взгляд. Передо мной стоит брат Марка собственной персоной, как там его…? Кристоф!

— Добрый день, — бормочу я, — простите… я тут…

Он удивленно наклоняется ко мне, заглянув в лицо.

— Вы плачете? Марк обидел вас чем-то?

— Эээ… — вырывается у меня. Не говорить же, что я просто играла роль? И Марка подставлять не особо хочется. Будут потом шептаться в коллективе, а он припомнит мне!

Кристоф толкует мою растерянность по-своему.

— Не признаетесь, понимаю, — он хмыкает, — Анна, не плачьте. Дело совсем не в вас, я уверен.

— А в ком? — вырывается у меня.

— В Марке. Вы же в курсе, что за последние три месяца он сменил около десяти секретарей?

Сколько?! Я удивленно воззряюсь на Кристофа. Он не шутит. Его лицо абсолютно серьёзно.

— Не были в курсе… — констатирует он, — жаль.

— Почему они увольнялись? — спрашиваю я.

Вот так новость. Я даже на секунду жалею о сцене, разыгранной в кабинете, после которой Кристоф начал этот разговор. Некотопые вещи иногда лучше не знать. Ради собственного спокойствия.

— Не они увольнялись, а Марк их увольнял. Если я скажу причину,  Анна, боюсь, вы сегодня же соберете вещи и напишете заявление.

Мне становится не по себе после его слов.

— Скажите. Пожалуйста. Нужно же мне знать, к чему быть готовой?

Кристоф едва улыбается.

— Я намекну. Ваш начальник, Анна, редкостный кобель. И умелый манипулятор. Неофициальная причина увольнения звучала как «нарушение запрета на отношения между коллегами».

Я ошарашено перевариваю информацию.

— Хотите сказать… что Марк заводил отношения с ними, а потом увольнял за это же?

— В точку. Наигрался и хватит. Можно искать новую.

Боже, и с этим человеком я вчера целовалась?! Отвратительно!

Кристоф усмехается, увидев выражение на моем лице.

— Если совсем станет невмоготу, Анна — позвоните мне по этому номеру. Вы, кажется, хороший человек и ответственный работник, судя по рассказам Германа.