И ничуть не удивилась, когда Каст убрал ладонь, явив моему взгляду совершенно здоровый бок, без малейших следов ранения.

— Ну как? — встрял Кракозябр. — Успокоилась?

Я глубоко вздохнула, понимая — да. Вот теперь точно да.

Каст, конечно, сволочь редкостная, но я все равно ужасно распереживалась. Просто… живой же человек. Живой!

А этот человек продолжал стоять перед зеркалом и таращиться на свое отражение. И так как градус моих переживаний после сеанса божественного самоисцеления сильно снизился, я тоже на его тело внимание обратила. Вернее, на торс.

По объемам Каст до Дорса, конечно, недотягивал, а вот в том, что касается остального… хорош, чертяка. Действительно хорош. С гладкой кожей без единой родинки или пятнышка и с выраженной мускулатурой. Ну и отдельным пунктом выделялась затаенная мечта многих девушек; кубики на прессе. Цельных восемь штук!

И даже понимая, что рыжий не только бесстыжий, но и капец какой противный, я им залюбовалась. Причем настолько, что Кракозябру пришлось призывать меня к порядку.

— Слюной не захлебнись, — сказал монстр насмешливо.

Спорить или огрызаться я не стала, просто зажмурилась, чтобы прервать визуальный контакт с тем, кто без рубашки реально на сына бога похож. В таком ракурсе Каст действительно выглядел офигенно.

Глубоко вздохнув, я открыла глаза и поднялась на ноги. Вот только глумливый Кракозябр трансляцию из комнаты короля факультета не прервал, и я увидела, что «умирающий» окончательно ожил. И, не подозревая, что за ним наблюдают, принялся красоваться перед зеркалом."

"В принципе, ничего особенного он не делал, никаких гримас и воздушных поцелуев себе любимому. Просто Каст, как, наверное, многие мальчишки, мускулатуру свою оценивал. Расправил плечи, напрягся. Потом, словно бодибилдер-недоучка, руки в стороны развел и проверил бицепсы. Повернулся боком, руку в локте согнул, кулачок ладошкой прикрыл… И лицо при этом такое серьезное — серьезное сделал.

Смотреть на такое спокойно? Нет, я не смогла, разулыбалась.

Только теперь Кракозябр, движимый не иначе как чувством мужской солидарности, «телевизор» отключил. И скомандовал вдобавок:

— Спать!

А я взяла и послушалась. Уровень адреналина уже упал, и сон от всех этих переживаний не просто накатил, а прямо сверху на голову рухнул. Едва хватило сил, чтобы стянуть с себя мантию и добраться до кровати.

Отрубилась я на этот раз мгновенно. Даже раньше, чем запрыгнувший на постель Кузьма.

Глава четвертая

Утро нового дня встретило солнечной погодой, но не самым лучшим настроением. Увы, способностью забывать то, что было накануне, я не обладала, поэтому первая мысль при пробуждении была о Касте.