Это ж надо было додуматься на спор в зверинец пробраться!

Услышав незнакомое слово, я машинально посмотрела на своё помолвочное кольцо с изображение крылатого льва. Судя по скудным крохам информации, доставшимся мне от предшественницы, это и есть Шэрзорнг. Явно весьма опасная зверюга, зачем их здесь вообще держат?

Из приёмной послышались голоса. Наверное, помощь подоспела. Заведующая порывисто поднялась и быстро вышла из палаты, а я подошла ближе к лежащему на высокой белой кушетке подростку. Он был прикрыт до плеч тонкой белой простынёй и почти сливался с ней из-за нереальной бледности.

Черты его лица заострились, кожа покрылась испариной, дыхание было редким и хриплым.

Браслеты вдруг раскалились и полыхнули обжигающей болью. Сознание затуманилось. Я расстегнула и резко сбросила металлические обручи с рук, испытав мимолётное облегчение, а потом, поддавшись необъяснимой, неконтролируемой тяге, подошла к пострадавшему почти вплотную, осторожно присела рядом, положила ладони на его грудь и словно куда-то провалилась…

Окружающий мир исчез, и я вдруг снова очутилась на уже знакомом песчаном островке.

Только сейчас он был затянут серым полупрозрачным туманом, в котором испуганно металась одинокая фигурка, закутанная в белую простыню. Присмотревшись, я узнала раненого мальчика. Он кружил по островку, бегал от одной двери к другой, словно что-то искал. А я следила за ним взглядом и чувствовала нарастающую тревогу."

"Наконец, парнишка замер у одной из дверей, как будто что-то увидел в её проёме и принялся, совсем как я недавно, стучать в невидимую, но непреодолимую преграду. Подойдя ближе, я увидела как в проёме перед ним медленно гаснет и затягивается дымкой подрагивающее изображение палаты лазарета, где этот же мальчик лежал на кушетке, не подавая признаков жизни, а я сидела рядом в каком-то полубессознательном состоянии.

Вокруг толпились люди, но их силуэты уже подёрнулись дымкой, и лиц было не разглядеть.

Парнишка продолжал тщетно стучать в невидимую преграду, что-то выкрикивая, но я его не слушала. По мере того, как уменьшался проём, моя тревога сменялась паникой. На интуитивном уровне я чувствовала, что должна, вот просто обязана сейчас что-то сделать, но не понимала, что именно.

На автомате подошла ещё ближе и тоже прикоснулась руками к прозрачной стене. Мои ладони провалились пустоту, образовав в завесе небольшое отверстие, а я, кажется, начала понимать что происходит.

Подросток проследил за моими действиями удивлённым затравленным взглядом, в котором вспыхнула искорка надежды, и робко спросил:

— Как ты это сделала? Почему у меня не получается? Я хочу вернуться!

— Попробуй ещё раз, теперь должно получиться, — я попыталась раздвинуть дымку, продолжающую сгущаться.