— Я ничего не помню, а что именно говорят?

— Много чего, но в основном все обсуждают, что старшекурсника-менталиста, эйра Розварна, отстранили от участия в региональных соревнованиях, и на практику он завтра отправится не в столицу, как мечтал, а в захудалую пограничную деревеньку. Правда, никто точно не знает за что с ним так жёстко.

О, так это и есть жених Моранды, наложивший на меня какое-то отвратительное, лишающее волю заклятье? Что ж, так ему и надо! Я не сдержала довольной, подозреваю, кровожадной улыбки и упрямо повторила:

— Увы, ничего не помню.

Очнулась на краю крыши, не удержалась, сорвалась вниз. Потом пришла в себя уже здесь, — кивнула на здание лазарета, к которому мы подошли.

Мартион ответом удовлетворился. Занёс корзину в складское помещение, где постоянно поддерживалась более низкая температура, на прощание снова тепло мне улыбнулся и напомнил, чтобы я обращалась, если понадобится помощь. Учитывая, что улыбались, тем более вот так, мне здесь нечасто, ему очень хотелось верить, но здравый смысл призывал к осторожности.

Я отнесла флакон с настоем живокостеня Блордраку, который в очередной раз строго отчитывал бывшую голодающую, снова выпроваживая её из кабинета.

"

"— Нет, вам пока нельзя покидать лазарет и это не обсуждается!

Обиженная девушка, надувшись метнулась в палату, а целитель, забрав у меня настой, сердито заявил:

— Не знаю, что ты с ней сделала, но лучше бы ты этого не делала.

Ну, разумеется. Не он будет, если гадость не скажет.

— Почему? Она ведь жить не хотела и от еды отказывалась?

— Всё было под контролем. Через пару дней она бы смирилась с ситуацией и перестала страдать ерундой.

А теперь ты, похоже, внушила ей какую-то призрачную надежду.

— И что в этом плохого? Разве надежда хуже отчаяния?

— Плохо то, что когда эта надежда не оправдается, у меня прибавится работы! — нахмурился и без того недовольный Блордрак. — Она уже что-то задумала. Иди к ней и не спускай глаз, чтобы глупостей не наделала!

— Почему я?

— Это же твоя пациентка, — последнее слово Никей произнёс с явной издёвкой. — Так что отвечаешь за неё головой. Ты ещё здесь?

Я молча вышла, подавив желание поспорить. В душе зашевелились нехорошие сомнения.

А вдруг Блордрак прав, и я сделала хуже? Что произойдёт, когда бывший парень окончательно отвергнет эту девушку?

В большой палате она по-прежнему находилась одна и суетливо прихорашивалась, держа перед собой маленькое круглое зеркальце. Её длинные ресницы были значительно темнее, чем несколько минут назад, а губы неестественно алели, хотя использование косметики на территории школы запрещалось правилами.

Узнав меня, она обрадовалась и возбуждённо затараторила:

— О, хорошо, что ты здесь.