Но подёргав дверь, убедилась, что она заперта и разочарованно чертыхнулась.

Негромкий стук по стеклу заставил вздрогнуть и резко обернуться. Через секунду я уже открывала окно дрожащими от волнения руками, и ругала беспечного позднего гостя:

— Ненормальный! Понравилось по окнам лазить?! А если бы сорвался?! Здесь же высоко!

— Тс! Всё хорошо. Я с двух лет на шерзорнге летаю, так что высоты не боюсь. — Никей в широкой светлой пижаме, бледный, с тёмными кругами под глазами широко улыбался и будто светился изнутри. — Извини, просто хотел тебя увидеть и убедиться, что всё в порядке, а то целители не пускали.

— И я хотела, но там дверь закрыта, — рассеянно махнула в сторону выхода, утопая в этом непривычно тёплом и ласковом взгляде карих глаз.

Не знаю, кто из нас первым шагнул навстречу, но вскоре мы уже обнимались, как близкие родственники после очень долгой разлуки.

— Неужели всё позади? — выдохнула я, только сейчас прочувствовав это в полной мере.

Доргана нет, король не опасен. Больше не нужно бояться интриг и преследований, мы наконец-то можем сами распоряжаться своими жизнями!

— Всё впереди, — тихо поправил Никей, подхватил на руки, усадил на кровать и присел рядом, неохотно разомкнув объятия.

— Извини, я снова подвёл, а ты — умница, что выстояла и смогла вернуться! — В его голосе смешались вина и восхищение, а я вспомнила неприятное ощущение прижавшейся к коже иглы и невольно поёжилась.

— На игле не было яда. Дорган нас обманул. Ты зря рисковал, — призналась со вздохом. Его жертва была напрасной. Как же это несправедливо!

— Не зря. А если бы яд был? Я не мог допустить, чтобы ты погибла, — с мягкой улыбкой возразил Никей, словно объясняя элементарную истину.

— И чуть сам не погиб! — Мне до сих пор было страшно вспоминать, как он лежал на полу — бледный и бездыханный, и как я боялась, нащупывая пульс, не обнаружить его.

— Я знал, что выживу, во всяком случае, надеялся, — улыбка собеседника даже не потускнела, и я невольно улыбнулась в ответ, но вспомнив о магическом выгорании, погрустнела.

— Ты больше не сможешь быть целителем, — напомнила тихо. — Не жалеешь?

Да, он с юности мечтал о другой профессии и тяготился целительством, однако вряд ли когда-нибудь всерьёз хотел лишиться магического дара.

— Пожалел, когда очнувшись, увидел тебя на полу и понял, что ничего не могу сделать, — признался парень, сразу став серьёзным. — И, наверное, ещё не раз пожалею, когда будут болеть наши дети, но я отрёкся от дара ещё перед балом, так что знал на что шёл.

— Какие дети?! Мне ещё учиться минимум три года! — возразила машинально и покраснела, поняв, что разговор свернул куда-то не туда.