— Это междумирье, — улыбнулась, с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается его лицо, а в глазах появляется тень тревоги и, не скрывая злорадства, добавила: — Надеюсь, тебе здесь понравится, дедуля, потому что обратной дороги нет. Тебе отсюда никогда не выбраться!

Дорган заметно напрягся, смерил меня недоверчивым взглядом, подошёл к одной из дверей — той самой, что вела в Алнодор. Он долго всматривался в полупрозрачную жёлтую дымку, затем попытался пройти через неё и… не смог. Я почувствовала удовлетворение. Признаться, были сомнения в том, что он не сможет вернуться, но, видимо, не зря запрещается прикасаться к находящемуся в трансе проводнику.

Дед повторил попытку и снова потерпел неудачу. Вот теперь он встревожился не на шутку и нервно потребовал:

— Сейчас же верни нас обратно!

— Я не могу, силы не хватит, — ответила честно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Точно не хватит. Внутри только бесконечная пустота. Не уверена, что смогу даже просто подняться.

Удовлетворение сменилось горечью. Как же глупо получилось! От Доргана я, может, мир и избавила, а вот сама теперь не смогу вернуться к отцу и Никею. Никогда больше их не увижу! От этой мысли стало страшно. В королевском госпитале, конечно, есть проводники, но ведь неизвестно, когда нас вообще обнаружат. Что же делать?

— Не ври, вставай! — Рассвирепевший дед, окончательно сбросив маску невозмутимости, метнулся ко мне, явно намереваясь схватить и вдруг замер, а на его лице отразился страх. Настоящий. Никогда ещё я не видела его таким испуганным и растерянным.

— Не смей прикасаться к моей дочери! — раздался за спиной знакомый голос, который сейчас звучал гневно и негодующе.

Я обернулась и не сдержала радостной улыбки, увидев родное лицо.

— Мама!

— Адела! — недоверчиво уточнил Дорган, отступая на шаг.

Мама резко переместилась и остановилась между нами, закрывая меня собой.

— Что здесь происходит? — побледневший дед снова отступил и начал озираться по сторонам. — Я просто хочу вернуться обратно. Пусть она поможет.

— Зачем тебе возвращаться? Чтобы ещё кому-то жизнь сломать, как мне и маме?! — возмутилась Адела. — Нечего тебе там делать!

Она опустилась рядом со мной и молча обняла, успокаивающе гладя по плечам и волосам, как маленькую.

Дорган вдруг успокоился и с нехорошим прищуром посмотрел на дочь.

— Ты мертва, значит сейчас здесь просто призрак. Ты ничего мне не сделаешь! — заявил он уверенно и решительно приблизился ко мне, явно намереваясь добиваться возвращения в тело.

Адела вдруг вскочила, снова загораживая меня, выставила вперёд руки, и две яркие вспышки отбросили Доргана к двери, затянутой густой серой пеленой, в которую его, кричащего и перепуганного, мгновенно затянуло. Я удивилась, но ничуть не расстроилась.