— Блордрак с ней больше не общается, с кем ей там танцевать?

Вот же зараза! Всё-таки наябедничала! Зачем? Неужели, правда, рассчитывает заменить меня? А ничего, что помолвка магическая и практически неразрывная? Похоже, такая мелочь сестрицу не смущает.

— Почему рассорилась?! Как не общается?! — Кайя схватилась за сердце, а Урнан со вздохом пригласил меня в свой кабинет.

Мысленно я приготовилась к непростому разговору, но отец только обнял, усадил на диван, сел рядом, держа за руку, и спросил, что случилось. Я едва не разревелась от давно позабытого чувства защищённости и единения с родным человеком.

Стыдно было его обманывать, но открыть всю правду просто побоялась — вдруг и он не поймёт — замкнётся, начнёт сторониться. Решила, когда-нибудь обязательно всё расскажу, а пока ограничилась дежурной фразой о слишком разном мировоззрении и о том, что это простая размолвка без серьёзных последствий. Незачем человека зря волновать, сами разберёмся."

"— Вижу, ты, наконец, поняла, что Никей не такой идеальный, как тебе представлялось, — вздохнул Урнан, давая понять, что сам жениха таковым никогда не считал.

— Не то чтобы неидеальный, он просто… другой. — Мы действительно как небо и земля. Тут даже врать не пришлось.

— Все высокородные — другие, — грустно улыбнулся собеседник. — Они просто иначе воспитаны. Им с детства прививают совсем другие ценности и цели. Особенно будущим главам рода.

— А как же мама, она ведь не была высокомерной и зацикленной на древности рода? — Я попыталась задать нашей беседе интересующее меня направление.

Взгляд отца потеплел и затуманился, голос стал мягким, мечтательным.

— Нет. Она была особенная. Смелая, добрая, справедливая.

Настоящая. Не каждый эйр сможет бросить вызов чувству долга перед родом, которое ему вдалбливают с младенчества. Адела смогла, и ей этого не простили.

Урнан резко погрустнел и отвернулся к окну. Моё сердце наполнилось жалостью, но рассудок стоял на своём, не позволяя отступать от намеченного плана.

— Вообще никто? Неужели у неё даже подруг не осталось?

— Практически нет, — снова вздохнул отец, по-прежнему рассеянно глядя куда-то вдаль.

— А я слышала, у неё была лучшая подруга — Солиата Климсин. Она тоже отвернулась? — Спросила осторожно и даже дыхание затаила в ожидании ответа.

— Нет, они продолжали общаться, но уже не так тесно, а в последнее время встречались всё реже, — не обнадёжил отец, да ещё и заинтересовался истоками моего любопытства. — А почему ты спрашиваешь?

— Не знаю. После того, как увидела маму во сне, часто о ней думаю, но ничего не помню. Просто захотелось узнать о ней больше. — В принципе почти не солгала. Главная цель ведь именно такая, а что меня интересует в первую очередь — это уже детали.