Ага, его только помяни, а он тут как тут. Второй раз за день.

Сегодня этот грубиян всë время пытается нацепить выражение поприятней, но получается так себе. Все лицевые мышцы сопротивляются непривычным благожелательным упражнениям и превращают любые его попытки в странные гримасы. Как будто у Александра Леонидовича вдруг зуб заболел или типа того.

— Дарья, здрас-с-сьте... — растягивает он в змеиной улыбке кривые тонкие губы. — Тут вот, вещи ваши привезли из клиники, и телефончик в парке отыскали. Пропущенных, наверное, полно, и звонок только что опять был. Словом... принимайте свое добро.

Он нетерпеливо щелкает пальцами, и в палате материализуется коренастая медсестра с моей прозрачной сумкой. А я и забыла уже, что отправила ее с водителем в частную клинику. Такое ощущение, будто это сто лет назад было...

— Так, обменку вашу мы забрали, — угрюмо бубнит Александр Леонидович. — Сейчас капельницу поставим, а после обеда к вам невропатолог заглянет.

— Хорошо, — пожимаю плечами и беру свой перепачканный телефон.

Его хоть и вытерли от грязи, но разводы на экране всë равно остались. А пропущенных звонков в истории действительно полным полно. В основном от мужа, остальные — от Эльвиры с работы и еще один от матери.

С мужем и мамой всë понятно, а вот Эльвире от меня что понадобилось?

Морща лоб, припоминаю, что она вроде бы на моем прощальном декретном застолье просила о чем-то... но вот что именно — постоянно ускользает. Что-то по работе...

Экран вспыхивает очередным беззвучным звонком — на таком режиме я его часто держала в последнее время. И снова поставила после памятного звонка мужа. Перед встречей с его любовницей в парке...

Входящий звонок — опять от Эльвиры.

Что ж... я, конечно, не планировала пока с ней связываться, но раз уж у нее так горит пообщаться, так тому и быть.

— Привет, Эля, — тихо говорю в трубку.

— Охренеть! Неужели я дозвонилась... Как дела? — восклицает Эльвира с легким раздражением и, даже не потрудившись сделать паузу хотя бы для приличия — вдруг решу ответить, — начинает быстро забрасывать меня животрепещущими вопросами: — Слушай, ты там как, поговорила с Князевым? Что там по срокам? Я хотела у него уточнить насчет проектного бюджета, видела сегодня утром его мельком возле торгового центра... но потом подумала, а вдруг ты уже всë уладила?

Я вздыхаю. В памяти сразу проясняются нужные детали нашего недавнего разговора.

— Нет, я с ним не говорила об этом. Была занята другими делами.

— Ну, мать, ты даешь! — хмуро бурчит Эльвира. — Вместе же живете! Что, так трудно повернуть к нему голову вечером и попросить?

— Мы с ним... не разговариваем сейчас.

— А, поссорились? Ну, бывает, сочувствую. В семье полезно, кстати, время от времени ссориться, выплескивать накипевшее.