Ну, типа, так меня мужик захотел, что вообще башню снесло и о защите не вспомнил. Скотство, конечно, как и вся наша ушлепочная ситуация, но где-то что-то там заскреблось, отдаленно похожее на гордость собой. Быть так сильно желанной кем-то, пусть даже вот таким уродом моральным… ну это для меня впервые, и что-то в этом есть. И да, я в курсе, насколько это далеко от нормальности и тех отношений людских, что себе представляла и видела вокруг и примеряла на себя. Ну а с другой стороны, вон отец мать сколько лет мордует, а она ничего и слышать никогда о разводе не хотела и все талдычит, что его любит.

Сколько раз от нее еще и получала за уговоры его бросить. Может, у меня какая-то наследственная кривая извилина?

Но не важно. Все эти размышления обесценивали те самые бабки, что он сунул мне в качестве «успокоительного». Тварь! Будто я ему прости господи какая-то. Еще и издевался. Ну не праведным путем мы до этого на жизнь себе раздобывали, но украсть — это не то же самое, что ноги за деньги раздвигать. Для меня уж точно. Я, зараза, ведь уже на каком-то уровне почти смиряться стала с тем, что хочу его и ничего не поделать, а тут это.

Разве нельзя было… ну не знаю, предложить мне нечто по-человечески. Нет, ну понятно, что не «давай встречаться». И однозначно я бы взбрыкнула и послала… в первый раз. И без понятия, что ему следовало бы сказать. Но алле! Он взрослый мужик, сколько у него баб-то было, пусть бы нарыл в своих закромах пикапа нужные слова. А там глядишь, через время до меня бы и дошло, что же это за силища такая непонятная, которая меня к нему тянет с такой дурью и всякой воли, гордости и вообще контроля над собой лишает. Будто я не я становлюсь, сука, Чужой, какой-то до звездеца озабоченный так и лезет, готовый в этого Захара вцепляться и требовать вытворять все эти порочные вещи снова и снова.

Но купюры перед моим носом ясно дали понять, что ни хера он рыться в себе не будет и никакое даже подобие обычных людских отношений его не интересует. Просто нужна девка перепихнуться. Приспичило присунуть — вспомнил, ага, я же там Аяну, дуру перепуганную, в магазине засек. Рыкну пострашнее, и даст опять, куда, нах, денется. У таких, как я, такие, как он, согласия же не спрашивают, мы же не люди для него.

Как же мерзко!

Вывалившись из тачки, я чуть постояла, хватая холодный воздух до ломоты в зубах, осаждая нервную тошноту и безуспешно умоляя не пойми кого о прекращении выкипания мозга, порождающего непрерывную боль за ребрами. Пошла к подъезду, нащупывая в кармане ключи.

— Лимонка! — рявкнул выпрыгнувший из темноты как черт Сазан. — Ты где, мать твою, была?!

— Сдурел? — взвилась я. — Напугал до полусмерти!

Мои нервы и так сейчас как под током, еще и это.